Чтение онлайн

— Не могу сказать. Я думаю, они подозревают, что он у меня, но точно не знают.

Она поглядела на него пристально несколько секунд, и Мэтью увидел, что ее взгляд опустился на его рубашку.

— У тебя трех пуговиц не хватает.

В полной опустошенности он не мог придумать ответа, и ничего не нашел лучше, как только пожать плечами и вымученно, криво улыбнуться.

— Я пойду лучше помогу деду, но сперва уберу это с глаз долой. — Она подняла блокнот и встала. — Да… тут тебе один человек письмо принес. Оно на столике в прихожей.

— Спасибо.

Он подождал, пока она вышла, и только потом встал — боялся, как бы не застонать от внезапной боли, а тогда бы она не отстала, пока не выяснила бы, что болит. Об этом чем меньше говорить, тем лучше. Когда Берри вышла, Мэтью медленно поднялся и вышел в прихожую, где нашел на круглом столике рядом с дверью белый конверт. Беглый осмотр показал, что письмо запечатано красным сургучом с литерой «Г».

Мэтью открыл конверт и прочел:

Он снова сложил письмо и убрал в конверт. Интересно, что и миссис Герральд, и Хадсон Грейтхауз — оба в городе. Надо бы побыстрее выяснять, что все это значит, а потом как следует отоспаться во второй половине дня. И это будет хорошая возможность разобрать свой вчерашний день.

Его внимание привлек предмет, которого он раньше не видел: рядом с выходящим на восток окном стоял мольберт художника, а перед мольбертом — стул, повернутый в сторону. На мольберте была закреплена незаконченная работа Берри, и Мэтью, стоя в желтых осколках света, стал рассматривать.

Она представляла собой карандашный набросок портрета Мармадьюка Григсби в профиль. Клок волос торчал посреди лысого черепа, на лунной физиономии выпуклая линза очков закрывала большой глаз, густая бровь готова была задергаться, а изборожденный прожилками нос, опущенный раздвоенный подбородок, складки и морщины даже в этой неподвижности придавали портрету жизнь и экспрессию. Это был он, Мармадьюк. По-настоящему хороший портрет: Берри удалось передать причудливое строение дедова лица без искусственности подчеркивания, но и ничего не пряча. Не льстивый был портрет, а честный. Интересно, правда, какие цвета там будут, когда Берри его закончит. Сочный красный — неугасимое любопытство, густо-лиловый — проза жизни, издание «Уховертки»? Мэтью стоял и смотрел, думая, что быть правдивой — настоящий талант. Не мрачная карикатура тугожопого кретина, как назвала это Берри, а результат изучения человеческого индивидуума, с обнажением всех его качеств, хороших и плохих.

Истинный талант, подумал Мэтью.

Семечко идеи пустило корни у него в мозгу.

Он рассеянно опустил руку — застегнуть пуговицы, которых уже не было, вышел из дому и быстро зашагал в сторону Стоун-стрит.

У номера семь по Стоун-стрит была темно-коричневая дверь, открывавшаяся на лестницу, втиснутую между конторой Мозеса Леверича, скупщика пушнины, и магазином капитана Сайруса Донагана, изготовителя квадрантов, астролябий и прочих инструментов морского дела.

Мэтью поднялся по лестнице и оказался в мансарде, давно взывающей к скребку и метле. Он понятия не имел, какое тут раньше было дело — во времена, наверное, правления Питера Стрювезанта, — но следы былого величия еще блестели кое-где, как крупицы золота в луже грязи. Сверху на лестнице находилась обшитая дубовыми панелями прихожая, где стояла конторка клерка со множеством выдвижных ящиков и стул со сломанной спинкой. Позади конторки — сундук, служивший для хранения свитков карт, документов и тому подобного. Поперек половиц прямо под ногами у Мэтью разлеглось широкое пятно, неприятно темное — Мэтью искренне понадеялся, что это не старая кровь. На той стороне комнаты — дверь, закрытая. Ставни окна распахнуты, открывая дорогу свету, створки со стеклами под слоем грязи и пыли тоже открыты, и воздух свободно гуляет внутри. Из двух окон под нависающей серой черепичной крышей открывается вид на простор Больших Доков, на корабли, ждущие груза и отхода. Зрелище захватывающее. Весь порт как на ладони: телеги, снующие туда-сюда по мостовой, горожане, бегущие по своим делам на фоне домов, изрыгающих дым труб, мачт кораблей, свернутых парусов и солнечной ряби на синей воде гавани.

— Эй! — крикнул Мэтью. — Есть кто-нибудь?

Застучали сапоги по половицам, сердито заскрипела дверь на ржавых петлях.

В дверях стоял Хадсон Грейтхауз, одетый в темно-синий сюртук и жилет с медными пуговицами.

— Корбетт! — сказал он, не без легкой приветственной улыбки, которая тут же исчезла. — Что ж в дверях стоишь? Заходи.

Мэтью вошел в следующую комнату. Она была вдвое больше прихожей, и в ней стояли рядом два письменных стола, а за ними у стены три картотечных шкафа. Приятно разнообразил обстановку небольшой камин из грубых серых и коричневых камней у левой стены. С потолка посреди комнаты свисала кованая железная люстра, где еще торчали шесть старых огарков. Пара открытых окон выходила на северо-западную часть Нью-Йорка, открывая вид на широкую реку, бурые обрывы и изумрудные холмы Джерсийского берега.

— Что скажете?

Мэтью обернулся направо. Там стояла миссис Герральд, одетая в изящное серое платье с кружевами у горла. На ней была серая шляпка для верховой езды, чуть сдвинутая набекрень, но без пера или другого украшения. Синие глаза смотрели на Мэтью из-под приподнятых бровей.

— Ваше мнение?

— Прекрасный вид, — сказал он.

— И цена прекрасная. Очевидно, помещение многие годы пустовало. — Она подняла руку, отвела в сторону свисающую паутину. — Но мы с Хадсоном решили, что для конторы оно подойдет. Как вы думаете?

— Несколько пыльно. Что здесь раньше было?

— Фирма по импорту кофе, еще со времен голландской колонии. Агент по недвижимости говорит, что фирма прогорела в тысяча шестьсот пятьдесят восьмом году, и с тех пор это помещение снимали всего несколько раз. Согласна, здесь нужно как следует убрать, но ведь возможности открываются большие, не правда ли?

Мэтью осмотрелся, избегая взгляда Грейтхауза.

— Согласен, — решил он. — Действительно достаточно просторно.

Жалко только, что он не нашел это место и не снял его под свою квартиру, но опять же арендная плата — пусть далеко не царская — наверняка выходила за пределы его возможностей.

— Да, есть куда расти, — решительно сказала миссис Герральд. Она обошла Мэтью и встала под люстрой (Мэтью заметил, что висит эта конструкция на крюке). — Я считаю, что нашим целям эта вещь подходит идеально. Значит, все мы согласны? — Она подождала ответа, глядя на джентльменов — они оба кивнули. — Тогда я сегодня подписываю контракт. И не беспокойтесь, Мэтью, я не заставлю вас или Хадсона наводить здесь порядок или таскать мебель. Найму людей.

Это было приятно слышать. От одной мысли о том, чтобы мести этот грязный пол или отскребать с окон сажу, снова забилась пульсирующая боль в паху.