Шрифт:
Юля проснулась в шесть часов, мама еще спала. Голова наполнялась трескучей болью, и в нее уже лезли непотребные мысли вроде той, что, может быть, это всё и не нужно вовсе. Ступая босиком по холодному полу, девушка зашла в ванную и закрыла за собой дверь.
Свисающая с потолка лампочка непривычно ярко горела противным желтым светом. Из старого крана плюющимся потоком хлынула вода; Юля умылась и поглядела на своё отражение в грязном зеркале.
Ей не нравилось то, что она видела, да и смотреть было не на что. Широкое лицо с неровным подбородком, непропорциональные губы, торчащие уши и маленькие глаза – вот что досталось ей от родителей: худшие их черты. Ей было не привыкать, семнадцать, почти восемнадцать лет она смотрела в это зеркало и давно смирилась с собственной некрасивостью.
Собираясь уходить, Юля зашла в свою комнату и, встав на носочки, сняла со средней полки тяжелую старую книгу. Между страниц она нашла конверт и вытащила из него пачку разношерстных купюр. Пересчитав их и спрятав в сумку, девочка хотела было поставить книгу на место, но по неловкости с грохотом уронила ее на стол. От получившегося шума в соседней комнате проснулась мама и стала злиться и кричать, что ей снова не дали выспаться. Не дослушав оскорблений, Юля ушла.
Через час она уже сидела в салоне красоты и представлялась себе совсем другим человеком. Озабоченно тыкая красивым длинным ногтем в экран новомодного телефона, она объясняла визажисту свою идею – простую, но изящную. Потом она перешла к парикмахеру и через два часа вышла на улицу уже с высокой прической и ярким макияжем, которые очень ей шли; всё было сдержанно, но со вкусом, и явно стоило своих денег. Юля вернулась домой.
Конец ознакомительного фрагмента.