Королев
Шрифт:
Михаил Николаевич приподнялся из-за стола.
– Что же, пора заканчивать наше совещание. Подведем итоги: противников объединения ГДЛ и ГИРДа – нет. Все за. Будем готовить соответствующую докладную Клименту Ефремовичу Ворошилову. – Но тут же предупредил собравшихся: – Организовать единый центр союзного значения – дело не простое и не скорое. Надеюсь, что понятно всем. Продолжайте работу так же творчески, как прежде, а не ждите сложа руки новой единой организации.
На следующий день С. П. Королев провел расширенное заседание Технического совета ГИРДа и подробно сообщил о встрече у Тухачевского.
– А пока работать и работать, – заключил начальник ГИРДа.
На Александровской улице, в доме, где Королев жил вместе с женой еще в квартире родителей, 5 марта 1932 года через два дня после встречи у М. Н. Тухачевского состоялась знаменательная встреча Ф. А. Цандера, М. К. Тихонравова и Ю. А. Победоносцева, во многом определившая пути дальнейшего развития ракетного дела. В тот вечер уточнялись главные направления деятельности новой организации как научно-производственного центра.
В основу ее вошло: проведение научно-исследовательских, конструкторских работ по созданию реактивных двигателей разных типов и ракетных летательных аппаратов; широкая техническая пропаганда и популяризация реактивной техники и ракетного метода летания} подготовка кадров специалистов ракетной техники; руководство и координация деятельности периферийных организаций при Осоавиахиме, занимающихся ракетной техникой.
Тогда же решили, что каждый из собравшихся возглавит одно из направлений в работе ГИДРа, разрабатывая интересующую его тему.
Встреча закончилась поздно ночью. Выйдя во двор, все невольно остановились. Небо звездное-звездное, манящее к себе. Настроение у всех приподнятое. Хотелось немедленно приступить к делу. Кажется, больше всех радовался Фридрих Артурович Цандер. Взглянув на небо и найдя глазом яркую красноватую звездочку, он восторженно воскликнул: «Вперед, на Марс!» Гирдовцы не раз слышали этот его знаменитый девиз, с которым ученый прожил всю жизнь. Поздно вечером, уходя с работы, Ф. А. Цандер нередко говорил: «Да здравствуют межпланетные путешествия на пользу всему человечеству!»
Проводив товарищей, Королев вернулся домой. Ксана ждала его. Она понимала, что на этот раз у них были люди необычные и решали они что-то очень важное.
– Ну, Ксана, кажется, мы выходим на широкую дорогу. Ты обратила внимание на человека с усами? Это и есть Фридрих Артурович. Эрудит, каких мало. Он у нас всему голова, а для меня – первый учитель.
– Но, кажется, верховодишь ты?
– Ну что ты, просто хочу его освободить от пустяковых дел. Нам всем так нужны его знания. В нем прекрасно сочетаются теоретик и практик.
– Сергей, теперь я тебя увижу дома раз в неделю?! – рассмеялась Ксана.
– Наоборот, чаще. Медицина нам так еще понадобится... Так что считай себя гирдовкой. Я еще часок посижу. – И, взяв желтую папку с надписью «Ракетный полет в стратосфере», Королев пошел на кухню. Он задумал книгу, в которой намеревался кратко и в популярной форме изложить принципы действия существующих систем ракетных двигателей и аппаратов, объяснить читателю, для чего нужны полеты в стратосферу, и сказать о путях и методах ее завоевания.
Раскрыв папку, выложил на стол листки бумаги, написанные ровным разборчивым почерком. Перечитал эпиграф: «Кто силен в воздухе, тот в наше время вообще силен. К. Ворошилов». Достал новый лист бумаги и стал писать...
«...Только СССР, неуклонно проводящий твердую политику мира и непрестанно повышающий свою мощь, может достаточно широко, научно и организованно разрешить такую громаднейшую проблему, как изучение и завоевание стратосферы. Капиталистический мир лихорадочно готовится к новой мировой войне, используя для этого все последние достижения техники. Во многих странах ведутся работы над высотными самолетами-стратопланами... но для империалистов стратоплан является прежде всего и главным образом новым усовершенствованным средством войны и нападения...»
Сергей Павлович на минуту задумался, потом записал еще одну мысль: «Стратоплан является тем новым видом сверхбыстрого транспорта, который так необходим в условиях громаднейших расстояний Советского Союза...»
В середине марта того же года С. П. Королева принял заместитель председателя Центрального совета Осоавиахима Л. П. Малиновский. Предложения Технического совета ГИРДа об образовании нашего основе специальной научно-исследовательской и опытно-конструкторской группы с тем же названием показались ему стоящими, и он их поддержал:
– Мы и сами думаем об этом. Изложите все ваши предложения на бумаге, но покороче. Подчеркните оборонное значение работ. Так нас лучше поймут финансисты. Что касается межпланетного корабля – снимите. Не будем дразнить гусей. Не сегодня он нам нужен.
Предложение гирдовпев поступило вовремя. В начале 1932 года работу ЦС Осоавиахима обследовала комиссия ЦК ВКП(б), которая высказала, в частности, пожелания о более широком развитии работ по реактивной тематике. Состоявшийся 31 марта – 1 апреля 1932 года расширенный пленум ЦС Осоавиахима записал в своей резолюции:
«Поручить президиуму ЦС обеспечить доведение до конца работы по созданию ракетного двигателя и самолета».
Для выполнения этого решения ГИРДу передали заброшенный подвал по Садово-Спасской улице в доме No 19. Он горячо, со свойственным ему напором взялся за дело. А оно оказалось нелегким. Полуподвальное помещение было настолько запущено, что казалось, его невозможно отремонтировать. Но слова «невозможно» Королев не признавал. И вскоре на 650 квадратных метрах подвальной площади гирдовцы разместили двадцать самых различных подразделений – проектные, производственные, испытательные, административные, в том числе: механический, слесарно-сборочный и сварочный цехи, стендовый и монтажный залы, комнаты конструкторских бригад.
Единственное, что смущало поначалу гирдовцев, – отсутствие дневного света. Но так как трудились тут все на общественных началах, после основной работы на производстве – по вечерам, то и это уже казалось неважным.
В ГИРДе установился подлинно производственный порядок, атмосфера, в которой каждый считал себя полезным общему делу, ответственным за конкретный участок работы. Трудились здесь только энтузиасты. Возраст сотрудников за небольшим исключением не превышал двадцати пяти лет. Это немаловажное обстоятельство и обеспечило дружную инициативную работу. С. П. Королев проявлял свой недюжинный талант организатора. Он продумал, как найти необходимое оборудование, сформировать творческие и производственные бригады, расставить людей так, чтобы каждому было интересно, и это содействовало бы успеху. Появился единый план ГИРДа, в котором оказались тесно взаимосвязаны все его службы. Заведенное делопроизводство – папки с входящими и исходящими документами, приказы и распоряжения под расписку, вход по пропускам – все утверждало соответствующий строгий порядок, внушало каждому работающему тут, что он работник важного для страны научно-исследовательского и опытно-конструкторского учреждения. Вскоре С. П. Королева назначили начальником ГИРДа, но так как не отпускали из ЦАГИ, эту работу он выполнял на общественных началах.