Чтение онлайн

— Поосторожнее с ними! — предупреждающе крикнул Юлиан.

Отто сорвал холщовый чехол с одной из стоящих неподалеку повозок и набросил его на голову первой лошади. Та оступилась на решетке и пошатнулась, замотав головой на длинной, долгогривой шее. Вскоре лошадь перестала вырываться, просто переступала по решетке, принюхиваясь и фыркая.

— Хо, приятель, — ободряюще произнес Отто, похлопывая животное по шерстистому боку.

Высвободив поводья, Отто обмотал их вокруг головы животного и передал свободный конец конюху.

— Теперь можно уводить его, — сказал Юлиан.

Конюх крепко взялся за повод, там, где прежде его сжимала рука Отто, и повел животное, совершенно переставшее упираться, на корабль.

Остальные лошади, видя спокойствие вожака, постепенно утихомирились и почти без принуждения последовали за ним.

— Как следует присмотри за ним на корабле, — крикнул вслед Юлиан.

— Да, господин, — ответил конюх.

Обычно стойла для таких животных обивали мягким материалом, поскольку нервные, сильные животные могли повредить себя, особенно в возбужденном состоянии, когда чуяли запах самок.

— Откуда ты узнал, что надо закрыть ему глаза? — спросил Юлиан.

— В школе Палендия, — объяснил Отто. — Так обычно успокаивают женщин-пленниц, правда, чаще пользуются одеялами, а не мешковиной.

— Понятно, — кивнул Юлиан.

— Еще их можно охватить веревками за пояс, вместе с руками.

— Да, — ответил Юлиан.

Повязки на глаза тоже могли оказаться полезными — они смущали пленницу, поскольку в этом случае женщина не помнила, где она находится, куда может идти, какие опасности ее окружают, или, скажем, не знала, ударят ее вновь или нет, ударится ли она сама обо что-нибудь, если вздумает пошевелиться, или упадет. Ей вовсе не хотелось наступить на острый шип или попасть связанной в бассейн с плотоядными муренами. Но если от пленницы требовалось молчание, для этого существовал ряд приспособлений.

— Пленницы? — вдруг переспросил Юлиан. — В школе Палендия?

— Да, иногда их приводили туда — обычно ими были девушки из гумилиори, если только не происходило ошибки.

— Об этом я не слышал, — удивился Юлиан.

— Разумеется, о таких делах предпочитали молчать.

— Вполне понятно, — заметил Юлиан.

— Потом этих женщин отпускали и даже давали денег.

— Прекрасно.

— Не думай о них, — посоветовал Отто. — Они были всего лишь из гумилиори, жительницы Империи.

— Понятно, — усмехнулся Юлиан.

— Мы почти закончили погрузку провизии, — подошел с докладом один из офицеров.

— Хорошо, — кивнул Юлиан. — Я считал, — продолжал он, обращаясь к Отто, — что в таких школах, как у Палендия, держат рабынь для удовольствия бойцов.

— Конечно, — подтвердил Отто. — Эти рабыни просто свирепели, когда их сажали в клетки, заменяя другими. Но это было на пользу рабыням — они становились еще усерднее, чувственнее, и мужчины после робких, смущенных, неумелых деревенских девчонок были рады ощутить великолепное прикосновение настоящей женщины — стонущей, вскрикивающей, умоляющей, беспомощной возбужденной рабыни.

— Топливо на борту, — доложил еще один офицер.

— Хорошо, — отозвался Юлиан.

— Капитан скоро будет готов к вылету, — объявил помощник капитана.

Мимо прошли двое мужчин, загоняющих на корабль стадо коров.

Прошло четверо человек, неся шесты, как коромысла. На концах каждого шеста были подвешены клетки, наполненные шумливой домашней птицей. Они предназначались для маленьких ферм Вениции, крошечных участков за укрепленной оградой города. В Вениции яйца считались роскошью. За городской стеной часто появлялись герулы — верхом на своих косматых конях, одетые в меха, с копьями, нацеленными в небо.

Они основательно разоряли фермы. Свежее коровье молоко, как и яйца, на Вениции тоже было немыслимой роскошью.

Позади грузчиков с птицей шли другие — попарно, неся длинные шесты. С них свешивались вниз головой более крупные птицы, связанные по две за лапы.

На повозках провезли темно-коричневые пласты солонины, уложенные стопами.

Коренастые грузчики несли на плечах обработанные туши.

Многое уже было погружено — резервуары с водой; коробки с яйцами, переложенными соломой; упаковки печенья и хлеба; круги сыра с печатями изготовителей; бутыли оливкового масла; связки копченой рыбы и потрошенных уток; специи, миндаль, финики, сахар, конфеты и приправы, корзины с овощами, банки с фруктами, мехи с дешевыми винами и амфоры с дорогими; мешки с солью и мукой.

— Шатры, древесный уголь, оружие, боеприпасы? — перечислял Юлиан. — Корма для животных? Топливо для катеров?

— Да, господин, — отвечал матрос.

Изнутри корабля донесся пронзительный, отраженный металлом визг одного из коней.

— Поосторожнее с ними! — предупредил Юлиан. Отто научился ездить верхом в гостях у Юлиана, в маленьком укрепленном дворце в северном полушарии Веллмера.

Он научился управлять лошадью поводьями, мундштуком и ударами арапника.

Именно во дворце Юлиана Отто получил чин капитана имперских наемных войск.

Такие животные, как лошади, не были распространены на Тангаре — на них ездил верхом только народ герулов, и, как говорят, отунги.

Сделаем паузу, чтобы напомнить читателю, что ортунги под предводительством своего короля Ортога были мятежным племенем дризриаков, их преследовал и разгромил Аброгастес. Не следует путать ортунгов с отунгами, главным племенем народа вандалов. Народ вандалов состоял из пяти племен и связанных с ними кланов — даризи, хааконсы, базунги, вольфанги и отунги. К сожалению, заострение внимания на таких подробностях может показаться ненужным. Надеемся, читатель не сочтет это оскорбительным для себя. В наши намерения вовсе не входит испытывать его терпение, и замечания сделаны потому, что путаница с названиями племен встречается даже в имперских архивах.

Длинный низкий гудок донесся с портовой башни неподалеку от корабля.

Люди запрокинули головы, глядя на башню. Даже на нижнем ярусе грузчики смотрели вверх, хотя они находились почти на самом дне почерневшего бетонного колодца, на десятки ярдов ниже днища корабля.

— Первое предупреждение, — заметил Юлиан.

Они видели через решетку, как внизу, на нижнем ярусе, медленно и аккуратно задраили крышку погрузочного люка.

— Тебе пора на корабль, — предупредил Юлиан, недовольно оглядываясь.