Чтение онлайн

– Добро пожаловать в клуб. Но не надо ненавидеть его за то, что он избил меня. Я хотел этого. И в нашей школе было еще пятьдесят мальчиков, и все они его боялись. Он был выше их, сильнее их, умнее и держал их всех в ежовых рукавицах. И он не прикасался ни к одному из них.

– Тогда почему ты?

– Они боялись его. Некоторые из них, возможно, ненавидели его, но, скорее всего, это была ревность, а не ненависть. Я их не виню. Я не испытывал к нему ненависти. Я хотел его, и сказал ему об этом, - без стыда признался Кингсли.
– Я смотрел на него, преследовал его, сидел с ним, без приглашения, в библиотеке, пока он пытался делать домашнее задание. Я даже поцеловал его. Тоже без приглашения.

– Ты - дьявол. Он ответил на поцелуй?

– Он толкнул меня на кровать и так сильно прижал к себе, что я услышал, как что-то щелкнуло в моем запястье. И как только он ушел, оставив меня в боли, я начал мастурбировать. Даже это не остановило меня.

– То, что тебе чуть не сломали запястье, возбудило тебя?

Кингсли сделал глубокий вдох.

– Это не только возбудило меня, это возбудило меня больше, чем что-либо когда-либо в моей жизни.

– Тебе было шестнадцать.

– К тому времени я уже несколько лет занимался сексом.

– Вот черт, французы рано начинают.

– Недостаточно рано. Все мои любовники были на пару лет старше. Но ничто не подготовило меня к нему.

– Он был твоим первым парнем?

– Первым человеком, который причинял боль во время секса, тоже.
– Кингсли прижал ладонь к центру спины Сэм и бездумно принялся гладить вверх и вниз.
– Он - причина, из-за которой я хочу построить свое королевство. Он - причина, из-за которой я должен это сделать.

– О, расскажи мне.
– Сэм еще ближе пододвинулась к нему. Прижалась? Теперь они прижимались друг к другу?

– Ты действительно хочешь послушать о сексуально-девиантных эскападах двух подростков в католической школе-интернате?

– Ты заполучил меня на «сексуально-девиантных». И эскападах. И подростках в католической школе-интернате. Все сразу.

Кингсли открыл рот, чтобы продолжить, рассказать историю, но слова не шли с языка.

– Кингсли?

– Прости, - ответил он.
– Это... Сильные воспоминания.

– Понимаю, - ответила Сэм. Кончиком пальца она обвела круги вокруг одного из его уродливых синяков.
– Я любил кое-кого, когда была подростком. От нее пахло яблоками. Это был ее шампунь, ничего мистического, но я думаю о ней каждый раз, когда чувствую запах яблок. Я даже могу кончить, поедая яблоко.

– Сорен... от него пахнет зимой. Ты это замечала?

Сэм покачала головой.

– Я еще не подобралась к нему настолько близко. Он заставляет меня нервничать.

– Знаешь, когда впервые становится холодно, пронзительно холодно, и воздух становится леденящим? Обжигающим? И мир пахнет чистотой и невинностью? Вот как он пахнет.

– Когда-нибудь я его обнюхаю.

– Стоит, - ответил Кингсли, хотя и почти сожалел о том, что рассказал Сэм сейчас. Знать запах чьей-то обнаженной кожи - значит знать этого человека в самые интимные, животные моменты.
– Я вдыхал его, когда мы были в одной постели. Это сводило его с ума. И если бы он поймал меня за этим, то ущипнул бы за нос и зажал его. Ублюдок.

Сэм приподнялась и улыбнулась ему. Она ущипнула его за нос и зажала.

– Ты влюблен в него, не так ли? Все еще влюблен в него?

Кингсли кивнул. Она отпустила его нос.

– Понимаю. Продолжай.

Кингсли сморщил нос. У Сэм была крепкая хватка.

– Ты должна кое-что знать о Сорене, - начал Кинсли.
– У него было плохое детство.

– Разве не у нас всех оно плохое?

– У меня - нет, - ответил Кингсли.
– У меня было прекрасное детство. Родители были влюблены друг в друга, и они обожали меня и сестру. Нет лучшего города, чем Париж, в котором можно вырасти. Город Света? Город Любви? Со мной не произошло ничего плохого. Пока все плохое все-таки произошло со мной. Родители умерли, и меня отправили жить к бабушке с дедушкой в Мэн. Было плохо. Я ненавидел школу. Я не сходил с ума благодаря тому, что переспал с как можно большим количеством девушек.

– Это и мой рецепт здравомыслия.

Кингсли улыбнулся.

– Бабушка и дедушка отдали меня в школу для мальчиков. Больше не было девушек для соблазнения. А потом я влюбился в садиста, который...

– Который что?
– спросила Сэм.

Кингсли чуть было не сказал «отправил меня в лазарет», но решил оставить эту часть в тайне. Ему не было стыдно, он не защищал Сорена. Но та первая ночь, когда у него и Сорена был секс, та ночь в лесу, была самой важной ночью в его жизни. Он занимался сексом с двенадцати лет, но в его сознании, в его сердце это была ночь, когда он потерял свою девственность.

– В садиста, который был самым прекрасным явлением, которое я когда-либо видел. Любовь с первого взгляда. Или страсть. Трудно заметить разницу, когда тебе шестнадцать. Трудно заметить разницу, когда тебе двадцать восемь.

– У меня такая же проблема.

– У нас с Сореном был секс один раз, на первом семестре моего обучения, - продолжил Кингсли, в несколько слов подытожив самую значительную ночь своей жизни.
– А потом я уехал домой на лето. Когда я вернулся на осенний семестр, он уже закончил школу и преподавал. Тогда мы начали спать вместе. В первый месяц учебы это было примерно раз в неделю. Затем два, три, четыре раза в неделю. Мы не могли насытиться друг другом. Я ждал, пока студенты в комнате уснут, а потом выбирался из-под одеяла и убегал. Он уже был там, в ските, ждал меня. Нам постоянно приходилось прятаться. Утомительно, но оно того стоило. Нам пришлось еще тщательнее прятаться, после приезда моей сестры, Мари-Лауры.

– Что вы делали?

– Однажды покинули кампус. Сорен получил письмо от его сестры, Элизабет, ему нужно было разобраться с какими-то семейными делами. Он попросил Мари-Лауру подменить его на занятии французским языком в пятницу, чтобы он смог уехать.

– Звучит зловеще.

– Когда в семье есть подросток-садист, и к нему обращаются за помощью, появляется проблема.

Сэм поморщилась.

– Похоже на то. В чем была проблема?

– Элизабет узнала, что их отец женился повторно, и его вторая жена родила ему дочь. Она попросила Сорена предупредить новую жену, за какого монстра та вышла.

– Папа был плохим?

– У Сорена самый плохой отец из всех плохих отцов, - ответил Кингсли. Шутка, да, но никто не засмеялся. – Поскольку моя сестра заменяла его в тот день, я прогулял урок и поехал с ним. Я не мог поверить, что он позволил мне сбежать, но мы так мало времени проводили вместе с тех пор, как она появилась. Он согласился.

– Куда вы поехали?

– В Нью-Гэмпшир, в дом его отца.

– Как вы туда добрались?

Кингсли улыбнулся. Улыбнулся широко. Улыбнулся от уха до уха.