Чтение онлайн

– Сэм, почему ты меня нюхаешь?
– спросил Сорен.

– Странно. Я ничего не ощущаю, - обратилась Сэм к Кингсли.

– C’est la vie, - ответил Кингсли поверх своего бокала с шампанским.
– Может, мне показалось.

– Давайте выпьем, - предложила Сэм.

– За что будем пить?
– спросил Кингсли.

– За тебя, - ответила Сэм.

– Согласен, - добавил Сорен.
– За Кингсли. Vive le roi.

Кинг громко сглотнул и поднял бокал.

– За меня, - сказал он.
– И за трех моих самых близких друзей в мире.

– Трех?
– переспросила Сэм.

– Бармена, блондина и бухло.

– И за «Восьмой круг», - добавил Сорен, поднимая бокал.
– Однажды я выпорю тебя за это название.

– На это и рассчитывал, mon ami.

Они чокнулись бокалами и выпили шампанское. Это была первая порция алкоголя, которую Кингсли выпил за несколько недель. Он упивался работой и счастьем с тех пор, как Сэм вернулась к нему; он не нуждался ни в каком другом опьяняющем средстве.

– Твои поданные ждут тебя, - сказала Сэм. Кингсли допил шампанское и поставил бокал на барную стойку. Он поправил жилет и провел рукой по волосам.

Он шагнул вперед.

– Кингсли?

Кинг посмотрел на Сорена.

– Jeg elsker dig, - сказал Сорен.

– Ненавижу, когда ты говоришь на датском, - ответил Кингсли.

– Я знаю.

– Ты мне скажешь, что это значит?
– спросил Кингсли, слишком счастливый, чтобы быть более чем игриво раздраженным.

– Это означает удачи.

Кингсли улыбнулся в ответ Сорену, подмигнул Сэм и уже знал, что сказать.

Он подошел к выступу, который выходил на зал внизу. Они ожидали увидеть сотню, может быть, две сотни человек. В зале с легкостью можно было насчитать все пять. Он видел финансистов, генеральных директоров, художников, артистов, поэтов, политиков и плебеев. Он видел кого-то и никого, и все это были его люди. Он будет охранять их ценой своей жизни. Девять месяцев назад ему больше всего на свете хотелось забраться на дно бутылки и утонуть в наркотиках. Теперь перед ним было пять сотен причин жить. А позади него, по обе стороны от него, стояли две его самые важные причины жить.

Собравшаяся толпа медленно утихла в его присутствии. Когда наконец воцарилась тишина, он улыбнулся им и громким, четким голосом произнес одну единственную фразу:

– Добро пожаловать в Королевство.

Глава 42

Где-то в Лондоне.

2013

Когда Кингсли закончил свой рассказ, из радионяни донесся тихий вздох. Грейс посмотрела на Кингсли и улыбнулась.

Она встала, поманила пальцем Кингсли, и он последовал за ней вверх по короткой лестнице и дальше по темному коридору. В комнате уже горел свет, миниатюра воздушного шара из окрашенного стекла. Игрушечная лампа отбрасывала на стены оттенки красного, синего, зеленого и золотого, рисуя радугу света вокруг Фионна.

– Почему не спишь?
– спросила Грейс, перегнувшись через край кроватки и нежно положив руку на спинку сына.
– Ты знаешь, что у нас гости? Кое-кто хочет познакомиться с тобой.

Кингсли посмотрел на мальчика в колыбели, одетого в бледную сине-белую пижаму. У него была копна светло-русых волос на головке, ярко-голубые глаза матери и торжественное выражение лица. Такой серьезный взгляд на таком маленьком мальчике. Кингсли чуть не рассмеялся над ним.

– Можно?
– спросил Кингсли, не глядя на Грейс. Он не мог отвести глаз от Фионна.

– Конечно, - ответила Грейс.
– Ему нравится на ручках.

Кингсли осторожно вытащил мальчика из кроватки и прижал к груди. Грейс дала ему мягкое голубое одеяло, которое Кингсли обернул вокруг спины и головы Фионна.

– У тебя хорошо получается, - заметила Грейс.
– Но у тебя больше практики, чем у меня.

Кингсли улыбнулся и ничего не ответил. Он не мог отвечать. Он не мог говорить. Ни слова.

Кингсли усмехнулся, и Грейс, без секундного замешательства, подняла руку к его лицу и смахнула слезы с его щек.

– Merci, - прошептал он и поцеловал Фионна в макушку. Он пах как младенец, как его собственная Селеста. Чистый аромат лавандового мыла и невинности.
– У нас с Фионном есть кое-что общее.

– И что же это?
– поинтересовалась Грейс.

– Мы оба живы благодаря Сорену.

– Да. Думаю, вы оба.
– Грейс снова прикоснулась к его лицу, смахивая еще одну слезу. Кингсли усмехнулся над собой.
– У тебя получается лучше, чем у Норы, когда она держала его в первый раз. Она сделала это примерно за три секунды до того, как вернуть его мне и разрыдаться в объятиях Закари. Он безжалостно дразнил ее по этому поводу.

– Он прекрасен. Неудивительно, что она плакала.

– Они с Закари долго говорили о Фионне, - продолжила Грейс.
– Они могут разговаривать часами.

– О чем они говорили?
– спросил Кингсли, поглаживая Фионна по спине.

– О том, чтобы Нора стала крестной Фионна.

– Я думал, она уже.

– Так и есть. Но я поговорила с Закари и, учитывая все...

– Ты хочешь, чтобы она стала его законным опекуном?

– Да. Если что-то случится со мной или с Закари, мы хотим, чтобы она заботилась о Фионне. Она пока не сказала «да».

– Она и не согласится.

– Закари уговаривает ее.

– Я думал, у него есть брат?

– Есть, и у меня есть братья и сестры, родители... Но не приведи Господь, я хочу, чтобы он был с Норой, и Закари хочет того же. Я хочу, чтобы он был с тем, кто знает правду о нем, с тем, кто знает, как он появился, и кто будет любить его из-за этого, а не вопреки этому.

И Фионн будет рядом с Сореном, о чем Грейс не сказала. Но ей и не нужно было этого делать.

– Она недостаточно доверяет себе. Но я не могу придумать никого лучше для воспитания его, если что-то случится, - ответил Кингсли и говорил это серьезно.

– Как и мы.

– Я поговорю с ней, - пообещал Кингсли.

– Правда? Пожалуйста, - попросила Грейс.
– Завтра его первый день рождения. Не могу поверить, что моему малышу уже годик.

– Я до сих пор не могу поверить, что он здесь, - сказал Кингсли, крепче прижимая к себе Фионна. Мальчик, казалось, не возражал. Он снова заснул и тихо пускал слюни на рубашку Кингсли. Ничего такого, к чему бы он не привык.
– Я и представить себе не мог... Да и кто бы мог представить? Он священник.