Чтение онлайн

Столкнувшись с двумя стражниками внизу, стоящими по бокам от массивной железной двери, я поправляю капюшон, убеждаясь, что волосы скрыты. И молюсь Богине Солнца, чтобы они не узнали меня. Под плащом тяжесть сумки давит мне на бедро. В ней украденные из аптеки вещи: бинты, спирт, ивовая кора и вода. Вещи, которые выдают моё намерение помочь врагу.

— Всё в порядке, милая? — говорит один из стражников. — Ты что здесь забыла?

Я беру себя в руки. Вспоминая слова Себастьяна о том, как волков награждают за победы.

— Меня прислали из борделя, — отвечаю я, понизив голос до хрипотцы.

Ухмыляясь, стражник, открывает дверь и протягивает мне ключ.

— Он серебряный, — поясняет, когда я забираю ключ. — Обжигает, при соприкосновении с их кожей. Но если что-то пойдет не так, постучи и мы усмирим их.

Второй стражник смотрит на меня с отвращением, когда я проскальзываю внутрь. Мне тоже противно. Противно при мысли, о женщинах, спускающихся сюда, чтобы оказывать такие… услуги этим созданиям. Противно, что он решил, будто я одна из них.

Дверь запирают и передо мной открывается длинный коридор: с одной стороны сырая каменная стена, освещённая мерцающими факелами, с другой высокие железные прутья.

Воздух спёртый, пропитанный плесенью, потом и кровью, и от прохлады моё дыхание превращается в пар. В камере справа никого нет, но впереди слышно, как мужчина что-то рычит, а затем раздаются тихие всхлипы.

Плотнее закутавшись в плащ и иду дальше по коридору.

Из темноты справа доносится чей-то рык, и я ускоряю шаг, приближаясь к следующей камере. Там, прислонившись к прутьям, с ухмылкой на окровавленном лице, стоит волк, победивший в схватке перед альфой. Когда я прохожу мимо следующей камеры, мужчина с тёмными спутанными волосами начинает идти параллельно мне.

— Привет, сладкая. У меня есть кое-что для тебя, — говорит он, хватая себя за пах через зелёный килт. — Хочешь посмотреть?

Отвернувшись, я ускоряю шаг, чтобы быстрее добраться до последних двух камер.

Там прислонившись к стене и сложив руки, на согнутых коленях, сидит Альфа. Он рычит что-то сквозь прутья, на дрожащую фигуру, съежившуюся по середине пола последней камеры. При виде этого моя челюсть напрягается. Разве он недостаточно поиздевался над парнем?

При моем приближении, он замолкает, и я чувствую его внимание, пока трясущимися руками пытаюсь вставить ключ в замок.

— Тебе не следует здесь находится, принцесса, — произносит Альфа, когда со щелчком замок открывается и я проскальзываю в камеру. Его голос хриплый, и грубый, как гравий, с густым северным акцентом.

Моё лицо скрыто капюшоном, и я не могу понять, как он меня узнал. Но возможно, он называет так всех женщин.

Опустившись на колени, в солому рядом с молодым волком я скидываю плащ и достаю принесенные с собой припасы.

Мужчина в зелёном килте насмешливо свистит, когда мой ночной наряд оказывается на виду. В горле Альфы раздаётся низкий рык, и тот моментально замолкает.

Проигнорировав их обоих, я скидываю с плеча сумку.

Целительство мне не в новинку. Моя мать часто болела, когда я была маленькая, и на её теле регулярно появлялись синяки и ссадины. Но этот юный волк выглядит особенно плохо. Его лицо в крови, а он сам корчится от боли.

— Тссс, — я отодвигаю его медные волосы с липкого от пота лба. — Всё хорошо. Где болит? Скажи мне, что не так.

Чувствую на себе тяжёлый взгляд Альфы.

— Я вывихнул ему руку, — заявляет он.

— Замолчи, — резко обрываю я.

Намочив тряпку в воде, стираю кровь с лица юноши. Удивительно, но синяки не такие сильные, как я ожидала. Порез на брови уже затянулся, нос кривой, но припухлость спадает.

— Подведи его ко мне, чтобы я мог с ним разобраться, — раздаётся голос Альфы.

Парень морщится.

— Разве ты недостаточно сделал? — резко бросаю я через плечо.

Он поднимается и прислонившись к прутьям, разделяющим камеры, беззаботно свешивает свои мощные руки в проёмы. Здесь холодно, но, несмотря на то что на нём лишь килт, тепло его тела окутывает меня.

Мой пульс учащается. Протяни он руку, возможно, смог бы коснутся моих волос.

При этом его лицо остаётся невозмутимым, когда он смотрит на меня.

— Ты храбрая, раз пришла сюда, — говорит он.

Я стою на коленях в ночной сорочке, и сейчас он кажется ещё более устрашающим, чем в яме для боёв. Даже несмотря на решётку между нами.

Я сжимаю челюсти.

— Я сталкивалась с монстрами и похуже.

Возможно, это лишь игра света факелов, падающая на его лицо, но мне кажется, что уголки его губ подергиваются.

— Подведи ко мне парня, — говорит он. — И посмотрим, насколько ты действительно храбрая.

Проигнорировав его, отворачиваюсь, и подношу кожаную флягу к губам юноши. Морщась от боли, он делает несколько глотков воды, а затем снова опускает голову на землю. Прижимая к себе руку, которая опухла и покраснела. Я нежно провожу пальцами по его локтю, и он стонет. Если туго перебинтовать руку до начала заживления и сделать перевязь, возможно, это поможет. Но сначала я достаю из сумки кору ивы.

— Это поможет от боли, — поясняю я.

— Слышал, что ты красивая, но не знал, что рыжая, — раздаётся голос Альфы.

— Какое это имеет значение?

— К югу от границы редко встретишь такой цвет волос. Возможно у тебя есть предки с севера.

— Нету.

Кладу кусочек ивовой коры в рот мальчишке, и он жуёт, глядя на меня воспалёнными глазами.

— Мой народ говорит, что у рыжих в душе живёт огонь, — произносит альфа.

Бросив раздражённый взгляд через плечо, я замираю. От интенсивности его взора у меня пересыхает во рту, и я невольно сглатываю.