Чтение онлайн

— Все кончено, — сказал Мак.

Отец снова уставился на него, как на незнакомца. Его рот открылся и закрылся, открылся еще раз и выпустил струйку слюны на нижнюю губу.

— Немезида… — призрачным шепотом сказал он.

Мак увидел, как глаза его отца закатились, левая сторона лица от виска до подбородка будто запульсировала, а потом Рубен ДеКей рухнул на землю, и это было последнее слово, которое он произнес в своей жизни.

Через пять дней после пожара, когда на поместье ДеКеев обрушился короткий летний ливень, доктор Джейкобсон откинулся на спинку стула рядом с кроватью Рубена и сказал:

— Он преставился.

Мак кивнул. Он оторвал взгляд от тела, приобретшего грифельно-серый оттенок. Лицо Рубена было спокойным, как будто он просто спал, и в каком-то смысле это казалось Маку милосердием.

Доктора Джейкобсона вызывали из Лондона в субботу утром, и он находился подле больного все последние дни, ставшие для всего поместья тяжким испытанием. Доктор и Мак проводили часы у постели больного, наблюдая за медленным приближением его смерти. Ничего нельзя было сделать. ДеКей старший так и не очнулся от своего обморока, охватившего его после пожара. Он не мог ни есть, ни пить, а попытки доктора Джейкобсона влить воду через воронку ему в горло приводили только к конвульсиям и вытеканию воды наружу.

В понедельник вечером, когда они сидели в комнате больного и прислушивались к его неглубокому дыханию, доктор открыл свой чемоданчик и достал маленькую бутылочку, наполненную мутной белой жидкостью.

— Если вам угодно, — начал Джейкобсон, — я несколько раз был свидетелем подобного состояния. Без пищи и воды — особенно без воды — он очень скоро покинет нас. Сейчас, говоря это… я просто хочу дать вам понять, что я видел пациентов, которые проходили через это испытание мучительно, и для их домочадцев это было настоящим адом без надежды на улучшение. Вы ведь понимаете, что он не поправится?

Надежда, которая теплилась в душе Мака, сморщилась и посерела. Он понял, что никакой помощи ждать не приходится.

— Понимаю, — бесцветно произнес он.

— Я предлагаю вам подумать. — Джейкобсон поднес бутылочку к свету лампы. — Вот эликсир, приготовленный из растительных компонентов, который я — с разрешения скорбящих семей — использовал, чтобы облегчить страдания и больного, и его близких. Немного этого снадобья должно попасть на язык, чтобы в течение часа Небесный сон принял своего путешественника.

— Это яд, — вяло сказал Мак.

— Скорее бегство от всех бед. В моем опыте работы с такими случаями я видел, как тело начинало выгибаться и корчиться… и, полагаю, это не та картина, которую хочется запечатлеть о своем близком человеке в памяти. Честно говоря, я не знаю, как долго протянет Рубен, прежде чем… — Он замолчал и не стал доводить мысль до конца. — В любом случае, я оставляю выбор за вами.

— Выбор за мной, — повторил Мак. Он протянул руку и положил ее на лоб Рубена. Его тело уже казалось легким и холодным, от него веяло открытой могилой. — Нет, — решил он после минутного размышления. — Не сейчас. Я… не хочу в будущем мучиться совестью за то, что принял такое решение.

— Конечно. Как пожелаете. — Джейкобсон убрал бутылочку. — Это всего лишь один из вариантов, и я счел своим долгом рассказать вам о нем.

После еще двух мучительных дней Рубен ДеКей испустил дух: посеревшее тело задрожало и издало звук, похожий на бессильный вздох. Тогда все и закончилось.

Он был похоронен рядом с могилой Эстель, прямо в центре тренировочной трассы, где они провели множество счастливых часов, наблюдая за лошадьми. Мак отправил гонца к Ричарду Герральду с просьбой найти любые доказательства, которые помогут назвать имя монстра, совершившего это злодеяние. Хотя имя было ему прекрасно известно, ему все еще требовались доказательства, которые он сможет предоставить суду.

Мак ждал.

Текли дни, и его мир менялся. Гоночный сезон продолжался, и Паудеркег стал обладателем большинства трофеев и наград, разыгранных по итогам сезона в сентябре.

Мак отклонял приглашения на вечеринки, танцы и ужины. Он оставался в доме, рассеянно занимался делами и не желал никого видеть. Он ел в одиночестве, а Харди часто заставал его смотрящим в камин, будто в состоянии транса.

Внутренне Мак тоже менялся. Радость его жизни попросту исчезла, и как ни пытался он вернуться в страну живых, у него это не получалась, потому что большая часть его души умерла, и он впал в такое же отчаяние и гнев после смерти лошадей и своего отца, в каком пребывал Немезида после смерти своего любимого наездника и тренера Эндрю Гленнона.

Но Немезида попросту не мог понять, что случилось с Эндрю, а Мак в отличие от него прекрасно знал, кто сжег конюшню, убил Рубена и разрушил все. День за днем, неделя за неделей, час за часом он пребывал в кошмаре, снова и снова проживая ужас той ночи. Единственное, что могло его удовлетворить, это такая же мучительная смерть «джентльмена» Джайлза Бакнера от руки последнего оставшегося в живых ДеКея.

Как можно было позволить такому черному злу разгуливать по земле? А вдруг в следующем сезоне Бакнер задумает сжечь кого-нибудь еще? Видя, какого успеха добился этот монстр, не выползут ли другие такие же чудища из своего укрытия, жаждая осквернить мир еще больше?

Он мог бы повторить свое злодеяние, — думал Мак. — Да. Определенно, мог бы. И я мог бы кое-что сделать во имя всех оставшихся в целости конюшен… во имя всех лошадей, которых Бакнер еще не посмел уничтожить. Но… нет. Пока нет. Нужно дать Ричарду Герральду поработать.

Наступил март. Мак стал настоящим отшельником, уволив Харди и других работников. Конюшни ДеКеев все еще лежали в руинах, тренировочная трасса заросла, а в поместье не осталось даже коз. Одним из унылых мартовских дней Мак получил послание от агентства «Герральд».

В нем Ричард писал, что он, наконец, нашел кое-кого, кто мог бы дать показания о причастности Бакнера к поджогу. Некто по имени Силки Соул. Этот человек был обычным преступником, имевшим дело с «Тремя Углами». За определенную плату он был готов выболтать то, что слышал, но он требовал, чтобы его вывезли из Лондона, как только информация будет записана с его слов. Увы… за день до того, как Соул и Герральд должны были встретиться, осведомитель был убит выстрелом в голову средь бела дня, когда пил эль в таверне «Кривой сучок» в Уайтчепеле, а все свидетели убийства внезапно «оглохли», «ослепли» и «чересчур захмелели».