Король-сердцеед
Шрифт:
— Ну так успокойтесь: все идет отлично.
— Да что с вами случилось?
— Я вам скажу это через несколько минут, а сейчас я должен разузнать еще кое о чем!
Сказав это, Генрих открыл книжный шкаф и снова скользнул в тайник.
«Черт возьми! — подумал он, заглядывая в смотровое отверстие. — Я попал некстати: ее высочество ложится спать!»
И принц стал дерзко смотреть в отверстие.
Действительно, принцесса при помощи Нанси совершала свой ночной туалет.
— Знаете, ваше высочество, — сказала Нанси, — этот бедный господин де Коарасс, который так хорошо читает в звездах и сумел уверить ее величество, будто он чародей, сам стал жертвой чар!
— Ты думаешь?
— Он безумно влюблен в вас!
Генрих увидел, что лицо Маргариты покраснело, словно у девочки.
— Вы только представьте себе, принцесса, он хотел вернуться сюда! — продолжала камеристка.
— Сюда?
— Именно сюда!
— Теперь? Сейчас?
— Ну да! — И у Нанси появилась хитрая улыбка. — Ведь он знал, что завтра…
— Завтра? Но ведь я ничего не сказала…
— Так что же из этого? Я взяла на себя смелость назначить ему час свиданья!
— Однако…
— О Господи! — с лицемерным смирением сказала Нанси. — Если ваше высочество не пожелает видеть его, то я успею предупредить…
— Ну, мы там посмотрим, — ответила принцесса, видимо взволнованная.
— В конце концов, этот мальчик просто прелестен! — снова начала Нанси.
— Ты находишь?
— И если бы я была принцессой…
— Дерзкая!
— Раз уж вашему высочеству предстоит стать королевой Наваррской, то было бы хорошо дать сиру де Коарассу какую-нибудь придворную должность. Ведь в Нераке так скучно!
— Знаешь что, крошка моя, я начинаю думать, что сир де Коарасс принадлежит к числу твоих друзей! Ты с ним в заговоре и хочешь заставить меня во что бы то ни стало полюбить его!
— О, что касается этого, ваше высочество, — ответила Нанси, в то время как принц задрожал от радости в своем тайнике, — то мне кажется, что ваше высочество несколько поощрили меня к такому заговору!
— Молчи, сумасшедшая, — сказала принцесса, — и ступай! Я хочу спать!
Нанси погасила свет и ушла из комнаты. И тогда принц услыхал, как с губ Маргариты сорвалось тихим шепотом:
— Господи, Господи! Как я люблю его!
«Еще бы! — подумал принц. — Я это и так заметил!»
Он осторожно вышел из тайника и сказал Пибраку:
— Милый Пибрак, если вы хотите добиться какой-либо милости по моей протекции, то начинайте!
— Что вы хотите сказать этим, ваше высочество?
— То, что я пользуюсь любовью короля и вошел в милость королевы Екатерины. Я занял место Рене! Пибрак широко открыл глаза.
— Ваше высочество торгует парфюмерным товаром?
— Нет, но зато я читаю в звездах прошлое и будущее!
Удивление Пибрака дошло до апогея. Тогда принц рассказал капитану гвардии все, что произошло в последнее время и что читатели уже знают.
Пибрак с хмурым видом выслушал сообщение Генриха и наконец сказал:
— Ваше высочество, я могу лишь повторить слова принцессы Маргариты: вы играете в опасную игру!
— Друг мой Пибрак, вы любите волноваться из-за пустяков.
— Я знаю королеву!
— Да и я тоже!
— И знаю Рене, а это еще важнее.
— О, что касается Флорентийца, то его жизнь в моих руках. Мне достаточно отправиться к королю и рассказать ему все!
— Боже сохрани ваше высочество от этого! — крикнул Пибрак.
— Это почему?
— А потому что хотя бы король приказал перевести Рене в Бастилию, выпустить на свободу Гаскариля и объявить вину Рене доказанной — все равно Флорентинец казнен не будет!
— Да полно вам!
— Королева-мать скорее поднимет революцию во Франции, чем поступится своим Рене!
— Значит, вы думаете…
— Думаю, что король ничего не должен знать. Пусть Рене изворачивается из лап палача, вашему высочеству следует лишь продолжать взятую на себя роль кудесника. Ведь королева любит Рене только потому, что верит в его сверхъестественные способности.
— Только из-за этого?
— Ну, прибавьте сюда еще некоторую долю привычки, только и всего. И в тот день, когда королева уверится, что ей удалось найти колдуна, превосходящего силой и знаниями Рене, песенка проклятого парфюмера будет спета. А такой результат будет несравненно лучше, чем если Рене будет осужден парламентом. Предоставим королю, королеве и Рене устраиваться между собой как они знают, вы же, если вы по-прежнему хотите жениться на принцессе Маргарите…
— Но конечно хочу, друг мой! Принцесса очаровательна, хотя… мне совсем не нужно стать ее мужем, для того чтобы получить доступ в ее спальню!
— Но тогда… к чему?
— На это у меня имеются причины политического характера. Ну — с, а теперь, когда мы с вами столковались, я ухожу.
— Вы идете домой?
— Нет, у меня еще есть дельце, которое надо обделать этой ночью.
Выйдя из Лувра, Генрих прямым путем направился в кабачок Маликана. Кабачок был уже закрыт, но сквозь щели ставен виднелся свет. Принц осторожно постучал.
— Кто там? — послышался свеженький голосок Миетты.
— Земляк землячки! — ответил принц на беарнском наречии. Миетта поспешила открыть дверь. Войдя в кабачок, принц увидал Ноэ и красотку-еврейку. Последняя по-прежнему была в одежде беарнского мальчика.
Ноэ пришел в кабачок после того, как сдал Паолу на попече ние Вильгельма Верконсина. Он вернулся берегом реки и, войдя в кабачок и поцеловав Миетту, сказал:
— Я умираю от голода, милочка, и ты будешь умницей, если дашь мне поесть!
В тот момент, когда пришел принц, Ноэ ужинал, разговаривая с обеими женщинами.
— Черт возьми! — сказал Генрих. — Теперь я понимаю, почему я чувствовал себя все время так не по себе: я не обедал!
Он уселся против Ноэ и первым делом налил себе того старого доброго вина, которое Маликан приберегал лишь для земляков.