Чтение онлайн

— Я спас вас, — начал один из Хранителей, и Шестэн тотчас повторил за ним его слова.

— В море.

— Тараск потерпел крушение.

— Спасибо, я знаю, — пробурчал Чан. — Это все, я могу идти?

— Не будьте дерзки!

— Вы ударили одного из наших монахов.

— В этих стенах проявление жестокости недопустимо.

— Сейчас война, вы в курсе? — парировал Черный Лучник.

— Избавьте нас от вашего цинизма.

— Война — наша спутница.

— Мы знаем ее получше, чем вы.

— Наши монахи посвятили свою жизнь спасению раненых во всем Миропотоке.

— Зачем вы меня спасли? — выдохнул Чан.

— Такова наша миссия, — вывел на пергаменте Шестэн.

— Вас, как любого другого.

— Одна жизнь стоит другой.

Последние слова вихрем закружились в сердце Чана. Одна жизнь стоит другой…

Их могла бы произнести Шенда. Ее жизнь, отданная за жизнь Януэля. Лицо Чана скривилось от отвращения, и он поднес руку ко лбу.

— Я не хочу продолжать жить. Это меня не интересует. Ничто не удерживает меня здесь.

— Ваша воля — это одно.

— А судьба мира — другое.

— Судьба мира, — повторил Хранитель.

Чан хрипло засмеялся.

— Ну да, конечно! — с иронией воскликнул он. — И что, это я — судьба мира?

— Нет.

— Это Сын Волны.

— А! Я так и думал…

— Что вы о нем знаете?

— Януэль разрушил мою жизнь. Он отнял у меня ту, что я любил, а она заставила меня убить ее во имя Януэля. Я больше не хочу слышать это имя, понятно? Никогда!

Чан ревел, и его крик наполнял зал. Лишь острая боль в легких заставила его замолчать. Он опустился на подушки, закрыв глаза, его губы застыли в горькой усмешке.

— Мы не хотим вас мучить.

— Мы уважаем ваше страдание.

— Нам просто нужно узнать, что случилось с Сыном Волны.

Черный Лучник успокоился и встретился взглядом с Шестэном. Скриптор смотрел на него с неясным страхом. Он всегда мечтал открыть для себя Миропоток, однако за всю свою жизнь так и не побывал дальше Лиденьеля. Он не мог скрыть свое восхищение человеком, чье лицо носило следы испытаний и битв. Он мало что знал о Чане, кроме того, что тот был наемником. И хотя это слово и ассоциировалось с убийствами и разграблением, Шестэн завидовал свободе этого странника.

Чан сокрушенно улыбнулся скриптору и вздохнул.

— Он ушел… с молнией.

— Пилигримы! — воскликнул один из Каладров.

— Кто позволил ему…

Прежде чем Шестэн успел перевести, Чан поднял руки, прося отцов настоятелей монастыря замолчать.

— Подождите. Прежде чем я вам все расскажу, вы должны мне сообщить, почему вы так хотите узнать, куда делся Януэль.

— Мы ждали его.

— Долго.

— С самого начала.

— Такова была воля Волн.

— Мы должны были научить его управлять Желчью.

— Ритуал…

— Возрождение Фениксов…

— Река Пепла…

— Капитан Фалькен должен был защитить его от бывших наставников.

— Жаль, — помрачнев, сказал Чан. — Харонцы убили его.

— Помилуйте!

— Это невозможно…

— Я был там, — признался Чан.

Он рассказал им о Тараске, об атаке харонцев, о храме Пилигримов, о властителях Харонии, убивших друг друга, об Арнхеме…

При упоминании об Арнхеме лица отцов настоятелей застыли. Арнхем. Утопившей в крови Энемт.

— Арнхем остался цел, — заключил Чан. — Шенда решила последовать за Януэлем в Харонию. А я… я помог ей.

Он шмыгнул носом и постарался придать своему лицу холодное, отчужденное выражение.

— Вот, теперь вы все знаете.

Наступило молчание. Каладры зафыркали. Шестэн в спешке заканчивал записывать рассказ Чана. Когда его перо застыло, выведя последнее слово, отцы заговорили.

— Так, значит, Януэль в Харонии…

— Молния скрыла его.

— Хорошо, что мы узнали об этом.

— Это нас утешает.

— Утешает? — повторил Чан, подняв брови. — Его дело дрянь, да!

— Лучше знать, что он в Харонии, чем убедиться что он мертв.

— Но он находится в королевстве мертвых, — настаивал Черный Лучник.

— Он — Волна.

— Он — Желчь.

— Хранитель пылает в его сердце.

— У него меч Сапфира.

— Сможет ли он?

— Он не учился у нас.

— Мы еще никогда не были так близки к победе.

— И к катастрофе.

— В Харонии ничто не помешает Желчи завладеть им.

— Нужно доверять ему.

— Он доказал, чего стоит.

— Нужно прийти ему на помощь.

— На меня не рассчитывайте! — вскричал Чан. Он встал, скривившись от боли, и, пошатываясь, медленно покинул зал.

Ему казалось, что призрак Шенды следует за ним по пятам.

Они погрузились в ночь, под их ногами хрустел песок, залитый лунным светом. Коум и Эзра шагали рядом с Единорогом. Фениксиец постарался сделать так, чтобы другие братья не последовали за ним. Он не хотел внушать им ложных надежд, не зная точно, что именно задумал ликорниец.

Час спустя люди и Хранитель добрались до местности, поросшей тонкой травой, — то было начало зеленого оазиса, о чем неожиданно возвестил шум ручейка, текущего между камней.

— Я заметил этот оазис сегодня утром, когда искал финики, — объяснил Эзра. — Я не осмелился приблизиться… Ты знаешь, что для нашего народа эти места священны. Чужеземцы этого не понимают. Они приходят сюда, к источнику, из которого можно напиться. На самом деле жизнь здесь продолжается только благодаря жертве, которую согласились принести Единороги Истоков. Это места мира, культа и памяти.