Чтение онлайн

Остальные тринадцать арестантов были обычными убийцами, насильниками, ворами-рецидивистами, грабителями, которых отправили в Крепость Отчаяния по какой-то случайности или потому, что судья хотел причинить им больше страданий, чем могло бы доставить быстрое повешение. Этими преступниками Ког не дорожил, но на начальном этапе для осуществления плана ему нужны были сильные и безжалостные люди.

И Ког старался, чтобы все были живы и здоровы. Он придумывал поводы вывести заключенных из камер — то за медом, то затем, чтобы очистить пастбище от нападавших веток или заготовить дров перед наступлением зимы. У всех появились физические нагрузки и столь необходимые свежий воздух и солнечный свет. Он даже уговорил Зиргу позволить арестантам собраться во дворе для празднования летнего солнцестояния, дня Банаписа. Некоторые узники плакали от радости — они провели целый день на свежем воздухе и получили вкусную еду.

Никто из этих людей не будет готов к сражению, когда придет время, а кто-то умрет в дороге. Но Ког пообещал себе, что постарается сделать все, чтобы они прожили как можно дольше.

Однажды вечером, в конце лета, Уилл сидел вместе с Когом за маленьким столом в кухне.

— Я говорил сегодня с Доналдом, — сказал он.

— И как он?

— Кашель прекратился. Он благодарит тебя за чай, который ты для него сделал.

— Старый семейный рецепт, — отвечал Ког.

— Ког, ты же знаешь, эти люди готовы за тебя умереть.

Молодой Ястринс кивнул.

— Ты дал им надежду. Помолчав, Ког сказал:

— Я молю богов, чтобы это не обернулось жестокостью.

— И я тоже. — Уилл жевал мясо. Проглотив, он продолжал: — Помнишь, как мы познакомились?

Ког кивнул.

— Ты тогда сказал, что я слишком весел для человека, которому суждено оставаться тут всю жизнь. Помнишь?

Ког опять кивнул.

— Тогда мне нечего было терять. Теперь мне кажется, что я не так счастлив, если ты понимаешь, о чем я.

— Понимаю, — отвечал Ког. — Теперь тебе кажется, что у тебя есть что терять.

— Да, — согласился Уилл. — Мне кажется, есть.

— Надежду.

— Надежду, — подтвердил Уилл. — Так что позволь прямо к делу. Когда мы бежим?

Ког ответил не сразу.

— Весной. Не знаю, когда точно, но это будет на следующий день после того, как придет корабль.

— Мы захватим корабль?

— Нет, — ответил Ког. — Узники чувствуют себя гораздо лучше, чем раньше, но им не справиться с четырьмя стражниками Зирги и командой здоровых матросов с корабля. Но есть причина, по которой я хочу бежать после того, как придет корабль. Я расскажу тебе обо всем потом, когда придет время.

— А когда это будет? Ког усмехнулся.

— В тот день, когда весной придет корабль. Уилл вздохнул и решил, что подождет. В конце концов, он прождал уже двенадцать лет. Что такое еще полгода по сравнению с этим?

КОГ СМОТРЕЛ В ОКНО. Корабль лежал в дрейфе, а Зирга с двумя стражниками — как всегда, это были Анатоль и Кайл — вышли посмотреть, не привезли ли нового узника.

Баркас подошел к причалу, и Ког увидел, что в середине лодки сидит арестант. Как и в тот день, когда привезли Кога, матросы быстро вытолкнули прибывшего из лодки на лестницу. Как и тогда, Зирга не стал читать сопроводительную бумагу, а сделал арестанту знак следовать за ним в крепость.

Ког ощутил, как поднялись волоски на шее и руках. Что-то знакомое было в облике вновь прибывшего, в его походке. Прежде чем человек приблизился к башне, Ког отошел и поманил за собой Уилла.

Вернувшись на кухню, в сопровождении торопливо шагавшего Уилла, Ког обнаружил там спящего Ройса — он сидел на стуле, положив голову на стол; рядом валялась пустая бутылка из-под бренди. Ког обнаружил, что в винном подвале, принадлежавшем давно забытому всеми дворянину — основателю крепости, сохранилось все содержимое; большая часть вина давно уже никуда не годилась, однако оставалось немало напитков, которые ничуть не испортились. Еще Ког обнаружил, что с Ройсом было очень легко справиться, если позволять ему напиваться разок-другой в неделю.

Ког оглянулся, а Уилл тихо спросил:

— Что случилось?

— Новый узник. Я его знаю, — шепотом отвечал Ког.

— Кто он? Ког задумался.

— Я ожидал повстречать этого человека только тогда, когда смогу проткнуть его своим мечом. Это Квентин Хавревулен, капитан особых поручений у герцога Каспара.

— То есть он был капитаном у герцога Каспара.

— Похоже на то. — И Ког опять задумался. — Не разговаривай с ним, когда первый раз принесешь ему еду. Просто посмотри, в каком он настроении. Мне надо знать — правда ли он в заключении или это очередной хитрый план Каспара.

— Зачем герцогу отправлять сюда своего офицера?

— Это я и хочу выяснить, — отвечал Ког, — но только тогда, когда буду готов.

— Мы уходим завтра?

Когу надо было принимать решение немедленно.

— Да, завтра, но никому не говори. Я твердо знаю, что мне надо, и не хочу, чтобы кто-нибудь мне помешал.

Уилл кивнул.

— Сделаю все, что скажешь.

— Тогда давай займемся ужином.

— Будем надеяться, последним на этом острове, — отвечал Уилл.

Ройс закончил ужин и зевнул.

— Пора на боковую.

Ког молча кивнул. Когда за стражником закрылась дверь, Ког взял свою миску и деревянную ложку, положил их в тарелку и отнес все к большой раковине в углу. Уилл последовал за ним со своей посудой. Отойдя подальше от двери Ройса, Ког спросил:

— Что скажешь про нового арестанта?

— Если он работает на Каспара, значит, он зарыл свои таланты в землю. Тогда ему надо было стать актером. Он не шпион, я готов жизнь поставить. Взгляд у него, какой и должен быть.

Ког понял, что хотел сказать Уилл. Вид у Хавревулена был потрясенный, в глазах застыло недоумение — ему казалось, что произошла чудовищная ошибка. И подделать этот взгляд было невозможно. Только закоренелые преступники глядели по-другому. После Кога привезли еще семерых человек, но четверо умерли, несмотря на все усилия им помочь. Трое просто не хотели жить и не сопротивлялись смерти, а у четвертого на ноге была глубокая рана, которая загноилась прежде, чем ее успели обработать.

Зиргу это нисколько не заботило, но для Кога с потерей каждого человека уменьшались шансы выжить. Однако с тех пор, как он придумал свой план, к его группе прибавилось еще три человека, а те, которые умерли, скорее всего, и не протянули бы дальше берега.