Чтение онлайн

Амафи поклонился Когу.

— Как вы сами заметили в тот вечер, когда мы встретились, хозяин: «До тех пор, пока тебе не представится возможность предать меня, ничем не рискуя». Вот такое время и наступило.

— Ты получишь вознаграждение, Амафи, — сказал Каспар. — А теперь иди и приведи себя в порядок.

— Слушаюсь, ваша светлость, — ответил бывший убийца. — Но будет ли мне позволено дать вам один совет?

— Какой?

— Я достаточно долго служил сквайру Ястринсу, чтобы понять — несмотря на свою молодость, он человек крайне опасный. Лучше бы вы забыли про свой долг и убили его.

— Нет, — ответил Каспар. — Понимаю твои опасения, но я дорожу своей честью, хотя, может, и не совсем обычно ее представляю. — Он помолчал и прибавил: — Но я приму к сведению твое предостережение. А теперь иди.

Когда Амафи удалился, Каспар произнес зловещим тоном:

— Я оставлю тебе жизнь, но проведешь ты ее там, где никто не может выдержать долго, — в Крепости Отчаяния. Если боги милосердны, ты умрешь быстро. Но, по моему опыту, боги редко проявляют милосердие. — Он повернулся к командиру стражи: — В крепости скажете коменданту, что этого человека велено хорошо кормить и запрещено пытать. После того, как ему отрубят правую руку.

Ког стоял словно оглушенный, не в состоянии осознать произнесенный приговор. Он не вымолвил ни слова и когда солдаты схватили его и потащили прочь. Молодой человек лишь бросил последний взгляд на герцога. Восседающий на троне Каспар, казалось, испытывал внутреннюю борьбу, и было непонятно, какое чувство возьмет верх: удовлетворение или раскаяние.

КОГ СТОЯЛ НА ПАЛУБЕ.

Его снова доставили в порт Опардума. Не прошло и дня с того момента, как его сняли с корабля из Саладора, а теперь он, закованный в цепи, был в трюме уже другого корабля.

Вместо полутора месяцев это путешествие заняло лишь неделю. Ког не мог не думать о побеге и несколько раз испытывал крепость цепей там, где они проходили сквозь большое железное кольцо, прикрепленное к бимсу. Все было безрезультатно, и уже на второй день он впал в полное отчаяние. Через неделю его грубо выволокли на палубу, где стоял капитан корабля.

— Ваше новое жилище, сквайр, — сказал он задушевным тоном, махнув рукой в сторону острова.

Ког глянул туда, куда указывал капитан, и почувствовал, как последняя надежда покидает его. Крепость Отчаяния представляла собой старую башню высотой в шесть этажей, которая высилась над широким, мили в три, проливом между островом и континентом. Мрачно выделялась она на фоне серого зимнего неба, а холодный ветер проникал под одежду Кога.

— Крепость построил один из предков герцога, — сказал капитан. — Тогда ее называли Сторожевой. Когда появился город Форпост, эту крепость перестали использовать, а потом один из прежних герцогов решил сделать из нее тюрьму.

На воду спустили баркас, и Кога заставили сойти в него по веревочной лестнице. Матросы направили баркас к причалу, а капитан помахал рукой ему вслед и вежливо сказал:

— Надеюсь, вам понравится, сквайр!

Ког смотрел на зимнее небо — такое же мрачное, как и его настроение. В лицо летели холодные соленые брызги. Лодку качало — четыре матроса гребли изо всех сил, стараясь как можно скорее добраться до причала. Чем быстрее они дойдут, тем быстрее вернутся на корабль — в тепло и хотя бы относительный уют.

Лодку подвели к причалу, где ожидали трое мужчин в тяжелых плащах. Матросы даже не стали швартоваться — двое удерживали лодку, схватившись за сваи, а еще один указал Когу на короткую лесенку. Ког поднялся на причал, за ним вылез матрос и подошел к встречающим.

— Комендант, вот приговор.

Один из мужчин взял бумагу, а матрос не мешкая спустился обратно в лодку, которую тут же оттолкнули прочь. Человек, которому вручили документы, глянул на Кога и сказал:

— Идем.

Двое других были вооруженные стражники; по виду они мало отличались от уличных головорезов: на них не было формы, а вместо мечей они были вооружены большими дубинами. Ког не сомневался: если он попытается убежать, любой из них такой дубинкой легко сломает ему руку или ногу. Впрочем, осмотревшись по сторонам, он подумал: «А куда бы я убежал?»

Словно читая его мысли, комендант сказал:

— Ты можешь попробовать бежать, по виду ты шустрый, так что перегонишь Кайла и Анатоля, а может, и нет — ты ведь в цепях. Если даже и убежишь, может, и найдешь дорогу к берегу на северной стороне острова, ну и что дальше? Кажется, рукой подать, да? Другой берег, я хочу сказать. Три мили примерно. Но течение понесет тебя к северу, а там акулы и все такое. Это если цепи не утянут тебя на дно. Но, может, ты хороший пловец. Если ты и доберешься до другого берега, еды там не найдешь.

Они подошли к старому подъемному мосту, который, казалось, много лет уже никто не поднимал. На мосту Ког глянул вниз и увидел узкую расселину глубиной футов в двадцать пять; дно ее покрывали острые камни.

— Но может, ты и охотник хороший, — продолжал комендант. — Может, ты и выживешь, хотя сейчас зима. Разведешь огонь и не замерзнешь.

Тут он повернулся, и Ког смог наконец увидеть его лицо. У коменданта тюрьмы не было левого глаза, а глазницу закрывало опущенное веко; на переносице виднелся шрам, словно кто-то рубанул его мечом по лицу. Зубов он тоже лишился и имел во рту хитрое приспособление из дерева, в которое были вставлены зубы — не то человеческие, не то звериные.

Усмехнувшись собственной шутке, комендант продолжал:

— Единственное населенное место на сотни миль вокруг — Форпост, а это пограничная зона, и стража встречает всех прибывающих.

Они подошли к входу к крепости, и комендант остановился.

— Оглянись, парень. Посмотри на небо. — Ког поднял голову. — Думаю, это последний раз, когда ты его видишь. — Он сделал знак рукой, и стражники повели молодого Ястринса по лестнице.

Бывший вестибюль стоял совсем пустой — огромное помещение, в каждой стене которого было по нескольку дверей. Каменный пол истерся за столетия; они пересекли зал и вышли через другую дверь.