Чтение онлайн

Маран впервые в жизни о чем-то просила императора.

– Моя жена сказала правду, ваше величество, – подтвердил я. – Но с тех пор, как мы поженились, я уже трижды отсутствовал на празднике, по вашему приказу отправляясь в горячие места.

– Просто ужасно, – возмутился император. – Такие традиции крепче всего привязывают крестьянина к своему господину. В этом году ты не пропустишь праздник.

– Если вы так прикажете, ваше величество.

– К тому же я дал слово Маран. Видит Джаен, у тебя очень красивая жена, а я еще никогда не нарушал обещание, данное красивой женщине. – Тенедос посмотрел на воды реки Латаны, и его настроение снова переменилось. – Выходит, Первому гвардейскому корпусу, вопреки моим ожиданиям, еще очень далеко до боевой готовности, – мрачно промолвил он. – А это значит, остальным частям нечего даже и думать об участии в крупных маневрах.

– Боюсь, вы правы, мой государь, – признался я. Тут император произнес очень странные слова:

– Хвала Сайонджи, мне удалось выиграть для нас немного времени.

– Прошу прощения, ваше величество?

– Не обращай внимания, – поспешил переменить тему Тенедос. – Посмотри вон туда. Эта девочка плывет на самом крошечном в мире плоту или же идет по воде, из чего следует, что мы должны срочно начать ей поклоняться?

Когда наш корабль причалил, Амиэль и Маран встречали нас на берегу – о нашем отплытии из Амура в столицу было сообщено по гелиографу. Несмотря на плохую погоду – промозглая весенняя морось вот-вот грозила перейти в дождь, – подруги приехали в открытом экипаже с небольшим тентом над головой. Маран сияла от радости; Амиэль была чем-то разгневана. Мне стало любопытно, что у них произошло. Присмотревшись внимательнее, я разглядел на лице Амиэль бисеринки пота.

– Вот, – улыбнулась Маран, протягивая мне сверток.

Развернув его, я увидел женские трусики.

– Твоя жена, – прошипела Амиэль, – настоящая стерва.

– Не спорю, – согласился я. – Что навело тебя на это открытие?

Маран хихикнула.

– Пока тебя не было, мы вели себя, как полагается порядочным девочкам, – сказала она. – Целых две недели не трогали друг друга и даже себя.

– Раз ты обходился без этого, мы должны были поступать так же, – добавила Амиэль. – И мы держались. До сегодняшнего утра.

На подругах были самые соблазнительные наряды, в каких только можно показаться за пределами опочивальни. Маран надела кричащую юбку, едва опускающуюся до промежности и открывающую трусики из тончайшего шелка, и черную жилетку, застегивающуюся на одну пуговицу, расположенную чуть выше пупка. Под жилеткой у нее ничего не было.

На Амиэль было платье, наглухо застегнутое до самого подбородка, но со смелым вырезом в форме полумесяца чуть ниже ключиц. Крепко стягивая талию, платье от бедра раскрывалось разрезом.

Маран объяснила, что на случай непогоды захватила в экипаж легкий дождевичок.

– Лгунья, – оборвала подругу Амиэль, продолжая рассказ. – Не успели мы отъехать от дома, как она набросила дождевик нам на колени, а потом запустила руку мне под платье и начала меня ласкать. Я... э... ну... не стала ей мешать. Ведь мы действительно держались почти две недели. Каким-то образом Маран удалось стащить с меня трусики, и она запустила пальцы... ну, ты понимаешь куда?

Я думала только о том, как бы не закричать, как бы не застонать и как бы не дать догадаться этому чертову кучеру, что происходит у него за спиной. Я просила Маран прекратить, но она меня не слушала. Тогда я сказала, чтобы она довела дело до конца. Но как раз когда я была готова кончить, она остановилась. Сучка!

– Я прочла в одной из тех книг, что ты мне одолжила, – стала оправдываться Маран, – что сексом всегда лучше заниматься тогда, когда ты уже заведен. Я просто оказала тебе маленькую услугу, позаботилась о том, чтобы ты не разочаровала нашего дорогого Дамастеса.

– В таком случае, во имя Джаен, поспешим домой, а то я взорвусь, – взмолилась Амиэль.

По обеим сторонам нашей просторной кровати мерцали свечи. Амиэль полулежала на спине, подложив под спину подушки, приподняв и раздвинув ноги. Маран лежала на спине у нее между ног, и Амиэль с силой массировала ее груди. Ноги Маран покоились у меня на плечах, а я поддерживал ее за ягодицы.

Вскрикнув, Маран дернулась и обмякла. Ее ноги, сорвавшись с моих плеч, упали на кровать. Я по-прежнему оставался внутри нее. Осторожно вытянувшись рядом, я подложил под руку подушку.

– Наверное, – вымолвил я, когда мое сердцебиение чуть затихло, – это лучшая встреча, какой я только удостаивался.

– Я бы пожелала тебе уезжать почаще, – прошептала Амиэль. – Вот только нам без тебя совсем плохо.

– Как же мы будем жить, когда начнется война? – спросила Маран. – Тебе придется контрабандой взять нас в действующую армию. Быть может, если я коротко подстригусь, мне удастся сойти за мальчишку-барабанщика. Но как быть с Амиэль? Куда ей спрятать свою пышную грудь?

– Не сомневаюсь, вы что-нибудь обязательно придумаете, – сказал я, зевая. – Не могу выразить словами, как же хорошо быть дома.

– Это ненадолго, – напомнила Маран. – Приближается Праздник Кукурузы. Завтра мы уезжаем в Ирригон.

– Маран, – неуверенно произнесла Амиэль, – наверное, я не смогу поехать с вами.

– В чем дело? – удивленно воскликнула моя жена. – Как можно! Мы же несколько недель готовились к этому!

– Как там говорится в пословице? – сказала Амиэль. – Человек предполагает, Джаен располагает, так? Вчера знахарка подтвердила то, что я и так уже знала. Я беременна.

Развернувшись, Маран села. Я выскочил из нее, но она этого не заметила.

– Ты беременна? – потрясенно переспросила она.

– Вот уже сезон и тридцать дней. Мы со знахаркой посчитали, и у нас получилось, что это произошло в новогодний праздник, когда мы впервые провели время втроем.

Маран пристально посмотрела на свою подругу, и на мгновение ее лицо исказилось от бесконечной ненависти. Но это продолжалось так недолго, что я не могу сказать с уверенностью, не померещилось ли мне это в мерцающем свете свечей. Маран набрала полную грудь воздуха.

– Вот это сюрприз!

– Я надеялась, у меня просто задержка, – сказала Амиэль. – Но на самом деле все было уже давно ясно. Разве не странно, Дамастес, – ведь мы с Пелсо столько раз пробовали завести ребенка, и все неудачно. А у тебя получилось с первой же попытки. Наверное, у тебя очень сильное семя.

Я с трудом сдержался, чтобы не поморщиться от боли. Амиэль сказала именно то, что нельзя было говорить: ведь мы с Маран тщетно пытались продолжить наш род.