Чтение онлайн

Когда у него брали интервью, мистер Ромеро всегда казался немного озадаченным, но одновременно и польщенным. Он говорил: «Зрителям не нравилось, когда зомби побеждали, и я всегда знал: это неспроста». Никто особо не удивился, когда Джордж завещал тело науке. Достойный конец для человека, который в одночасье превратился из создателя второсортных ужастиков в национального героя. К реальности меня вернул голос Шона:

— Не напортачили бы там с моим оборудованием, некоторые вещи довольно трудно было раздобыть.

Брат нахмурившись уставился в окно.

— Дурачок, ничего они твоему оборудованию не сделают. Мы журналисты, и правительственные агенты прекрасно знают: в случае чего раструбим на весь белый свет и начнем со страховой компании. — Я в шутку отвесила Шону подзатыльник. — Просто проверяют, нет ли у нас бомбы.

— Или зомби, — вставила Баффи.

— Или наркотиков, — согласился Шон.

В комнату вошел сенатор:

— На самом деле вы нас слегка разочаровали: ни бомб, ни зомби, ни наркотиков. Я-то считал вас бывалыми журналюгами, а у вас даже выпивки нет.

— Проверка закончена? — Я остановилась посреди гостиной.

Шон и Баффи немедленно повскакивали на ноги. Понятное дело: Баффи переживает, что охранники лапали наши серверы. И копались в снаряжении для охоты на зомби — а от такого всегда съезжает с катушек мой братец, и тогда хоть в ванной его запирай — иначе покоя не будет. Не позавидуешь этим двоим. Я в подобных ситуациях остаюсь спокойным профессионалом. Баффи с Шоном, конечно, дразнят меня компьютероненавистником, зато забери сенаторские молодчики наше оборудование — коллеги потеряют все. А мне для работы достаточно МР3-диктофона, мобильника, ноутбука и стилуса — слишком примитивная техника, в ней никто специально копаться не будет.

Разумеется, есть еще грузовик и байк — наши средства к существованию и самое ценное имущество. Но их легко починить: мотоцикл у меня не самый навороченный, так что вполне достаточно хорошего механика. Федералы вроде бы взрывать их не собирались, так что все в порядке.

— Закончена. — Сенатор и бровью не повел, когда Шон и Баффи выбежали из комнаты, даже не попрощавшись. Я не двинулась с места.

— Да, Джорджия, усиленная конструкция грузовика действительно впечатляет. Собираетесь пережидать там осаду?

— Вполне допускаю такую мысль. Системой безопасности занималась мама. А мы делали электрику.

Райман понимающе кивнул. Конечно, Стейси Мейсон давно зарекомендовала себя как ведущий специалист в области зомби-защиты.

— Должен признать, большую часть вашего оборудования я оценить не способен, но безопасность… Твоя мать потрудилась на славу.

— Передам ей ваш комплимент. — Я махнула рукой в сторону двери. — Мне нужно идти, пора присоединиться к веселью. Баффи захочет немедленно вывесить сегодняшний материал. А если я не стою у нее над душой, она всегда перегибает палку.

— Понятно. — Сенатор на мгновение смолк, а потом спросил слегка напряженным голосом: — Мисс Мейсон, могу я попросить о небольшой услуге?

Ага, вот и началась цензура. Проиграла Шону десять баксов: я-то ставила на то, что Райман продержится до официального начала путешествия.

— О какой, сенатор? — поинтересовалась я как можно более ровным голосом.

— Эмили. — Мужчина покачал головой и вымученно улыбнулся. — Знаю, вы опубликуете все, что сочтете нужным. С удовольствием прочитаю и просмотрю репортаж. Думаю, мы не отследили и половины ваших камер и диктофонов. Сенсоры еле-еле засекли некоторые из приборов мисс Месонье. А у нее наверняка были и другие, которые они и вовсе не засекли. Подруга у тебя — прирожденный шпион, нам бы сказочно повезло, завербуй мы такого агента. Так что вы наверняка отсняли превосходный материал. Я рад. Но вот Эмили… Понимаешь, ей не очень нравится чрезмерное внимание прессы.

Я задумчиво посмотрела на собеседника.

— Так вы хотите, чтобы я постаралась не использовать изображения вашей жены?

Странно. Эмили Райман дружелюбная и фотогеничная; и если забыть про ее любовь к лошадям, я пока не встречала ни у одного политика такой здравомыслящей жены. Думала, сенатор, наоборот, воспользуется ситуацией.

— Но она же будет участвовать в кампании, а если вы победите…

— Эмили знает свою роль, и она не против, если про нее напишут в репортаже, просто не хочет, чтобы ее изображение чересчур часто появлялось в прессе. — Сенатор явно чувствовал себя не в своей тарелке; и именно поэтому я склонна была удовлетворить его просьбу. — Пожалуйста. Если возможно. В качестве большого личного одолжения.

— Почему? — Я сдвинула очки на кончик носа и посмотрела ему в глаза.

— Из-за лошадей. Знаю, ты не одобряешь разведение крупных животных, подверженных заражению, но и не высказываешься в резкой форме. Я читал статьи: ты лоббируешь введение более строгих ограничений в этой области — безусловно, твое право, право американского гражданина. И даже логично, учитывая историю семьи Мейсонов. Только вот некоторые сторонники ограничений… предпочитают агрессивные методы.

— Вы про взрывы в Сан-Диего?

Событие долгое время гремело в новостях: активисты заложили бомбы в крупнейшем в мире зоопарке. Фанатичные сторонники закона Мейсона, которые выступали против разведения животных, способных подвергнуться амплификации. Одним словом, те же экстремисты, что ратуют за снятие всемирных запретов на охоту и настаивают на полном истреблении всех крупных млекопитающих Северной Америки. Называют себя «сторонники жизни», а на самом-то деле являются настоящими сторонниками геноцида. Из штанов выпрыгивают — так им хочется, прикрывшись законом, устроить бойню. По их милости в Сан-Диего погибли сотни живых существ, в том числе и люди. Вирус распространялся самыми дикими способами: «Первый случай заражения из-за укуса жирафа» — как вам такое?

Сенатор мрачно кивнул.

— У меня три дочери. Сейчас они на ранчо вместе с бабушкой и дедушкой, и скоро Эмили к ним присоединится.

— Не хотите привлекать к ним внимание?

— Боюсь, это неизбежно. К сожалению, такова современная политика. Но, пока возможно, хочу их уберечь.

Я по-прежнему изучала его, глядя поверх очков. Сенатор, в отличие от большинства людей, спокойно выдерживал мой взгляд. Конечно, у его жены тоже ретинальный КА. Наконец я поправила очки и кивнула: