Кориолан
Шрифт:
Что? Марций возвращается?
Да, достойный Менений, и с великой славой.
(бросает шапку в воздух)
Прими мою шапку и мои благодарения, Юпитер! Неужели правда, что Марций возвращается?
Да-да, правда.
Видишь, вот его письмо ко мне; сенату он прислал другое, жене — третье, да и тебя, пожалуй, дома письмо ожидает.
Ну, сегодня у меня весь дом от радости запляшет. Неужели мне есть письмо?
Есть, есть, я сама видела.
Письмо ко мне! Да оно мне на целых семь лет вперед здоровья придаст, и я натяну нос моему лекарю. По сравнению с таким снадобьем самые мудрые рецепты Галена — шарлатанство или, в лучшем случае, промывательное для лошадей. А Марций не ранен? Он же никогда невредимым домой не возвращается.
Ах, нет, нет!
Конечно, ранен, и я благодарна богам за это.
Я тоже — если раны не слишком тяжелые. Впрочем, они ему к лицу. Так, значит, победа у него в кармане?
Нет, Менений, — на челе. В третий раз он возвращается в дубовом венке.
А он, наверно, крепко приструнил Авфидия?
Тит Ларций пишет, что они схватились один на один, но Авфидий бежал.
И правильно сделал, клянусь честью. Не сбеги он вовремя, Марций бы так его разавфидил, что за все золото в кориольских сундуках я не захотел бы очутиться на его месте. А сенату обо всем этом известно?
(Виргилии и Валерии)
Идемте, милые. (Менению.) Да-да. Сенат получил письма от полководца Коминия. Тот уверяет, что вся слава этого похода принадлежит моему сыну. Он затмил свои прежние подвиги.
В самом деле, о нем рассказывают чудеса.
Чудеса? Ручаюсь — только истинные.
Боги да подтвердят их истинность!
Истинность? Да кто же в этом сомневается!
Истинность? Готов в ней поклясться. — Куда же он ранен? (Трибунам, которые опять подходят к нему.) Привет, почтеннейшие! Марций-то возвращается, и теперь у него еще больше причин быть высокомерным. (Волумнии.) Так куда же он ранен?
В плечо и в левую руку. Теперь у него достаточно шрамов, чтобы показать народу, когда он будет добиваться консульства. Когда мы отражали набег Тарквиния, Марций уже получил семь ран.
Одну — в шею, две — в бедро. Всего, кажется, девять.
У него и до этого похода было двадцать пять ран.
Значит, теперь их стало двадцать семь: что ни рана — то могила для врага.
Крики и трубы за сценой.
Слышите? Трубы!
То весть нам Марций шлет. Его повсюду
Восторг встречает, провожают слезы.
В его руке дух смерти воплощен:
Чуть ею он взмахнул — и враг сражен.
Трубы.
Входят Коминий и Тит Ларций; между ними Кориолан в дубовом венке; за ними — военачальники, воины и глашатай.
Знай, Рим, что кориольские ворота
Кай Марций в одиночку захватил,
Стяжав себе со славой третье имя —
Кориолан — вдобавок к первым двум.
Добро пожаловать, Кориолан!
Трубы.
Добро пожаловать, Кориолан!
Довольно же! Не по сердцу мне это.
Прошу…
Вот мать твоя подходит.
О!
Я знаю, кем удача у богов
Мне вымолена.
(Опускается на колени.)
Встань, мой славный воин,
Мой милый Марций, мой достойный Кай,
За подвиги отныне нареченный…
Ну, как его?.. Кориоланом. Так ведь?
Взгляни же, вот твоя жена.
Привет,
Молчальница прелестная моя!
Что ж ты на мой триумф глядишь сквозь слезы?