Чтение онлайн

Однажды вечером‚ когда все были дома‚ потянуло дымом по коридору. Постучали‚ подергали‚ взломали дверь‚ а жена Лопатина сидит на полу‚ сжигает на паркете старые бумаги‚ а в тазу кверху брюхом плавает дохлая Манька. Позвонили Лопатину‚ вызвали неотложку. Врач сделал успокаивающий укол‚ созвонился с психлечебницей, все сидели до ночи на кухне‚ жались друг к другу‚ тихо переговаривались. Пришли дюжие санитары‚ а она кинулась на них с кулаками‚ зарычала: "Я графиня! У меня справка есть..." Подхватили под руки‚ быстро провели по коридору‚ вниз по черной лестнице‚ к санитарной машине. Она закричала пронзительно‚ на весь двор‚ уцепилась рукой за деревце. Санитары рванули‚ деревце обломилось. Запихнули в машину‚ уехали. До утра никто в квартире не спал. Трясло всех‚ как от озноба. Был человек‚ нет человека...

10

– Эй! – вскакивает Костя. – Перерыв кончился...

Бегут в отдел, Толя Кошелкин подкатывается к секретарше‚ а она ключом кипит: "Я вам не курьер... Я не обязана к телефону звать..." И волком смотрит. Око за око‚ враг навеки. Закуривают с тоски‚ ползут в курилку‚ а там уже полный комплект. Стоят кружком инженеры и техники‚ в мирной беседе пищу переваривают‚ выкуривают законную‚ послеобеденную.

Стоят инженеры и техники‚ небогатый народ‚ и настроение у всех веселое. Сегодня зарплата‚ сегодня квартальная премия‚ и по сему случаю после обеда уже не работа. Пока получишь деньги‚ пока перекуришь‚ туда-сюда‚ то да се – там и звонок. Сговариваются махнуть в "Загородный": водочка с огурчиками‚ салатик с майонезом‚ традиционный шашлык с премии. А пока‚ в предвкушении‚ затевается увлекательный разговор‚ кто бы что стал делать за оклад в три тысячи. Поклоны бить‚ дерьмо возить‚ на смерть стоять. Старый разговор‚ многолетний‚ постоянно волнующий.

Вдруг слух прошел: секретарша за деньгами ушла. Ребята выскакивают из курилки: точно‚ ушла! А следом за ней начальник по коридору бежит. Раз бежит‚ значит директор вызывает. К директору он всегда спешит‚ боится опоздать‚ хоть и вредно бегать для его здоровья. Очень печальная картина: бежит по территории завода пожилой человек‚ прижимает к груди папку с чертежами‚ задыхается‚ кашляет на бегу. Директора боятся все. Бывший токарь‚ бывший мастер‚ бывший начальник цеха‚ держит завод в кулаке и со всеми подчиненными разговаривает на "ты". "Если каждого на "вы" называть‚ план не выполним. План на "вы" не выполняют". К директору всегда бегом‚ а к главному инженеру – шагом. Главный тоже кричит‚ да у него крик не тот. Директора боятся все‚ главного инженера – никто. Опытные люди уверяют‚ что так оно везде. Один сильный‚ другой слабый. То ли сильный не хочет при себе сильного держать‚ то ли не так много их у нас‚ сильных‚ чтобы густо было. А может‚ это природа такое предохранение устроила: ежели кругом полно будет сильных‚ куда же нам‚ слабым‚ деваться?

Ребята бегут к телефону‚ Саша Терновский дрожащей рукой набирает номер. Есть! Кадровик на месте. "С вас причитается. Можете переходить". – "Правда?.." – "Стану я врать. Вас троих на тысячу пятьсот‚ Колчину – на тысячу двести". – "Это еще почему?" – "А потому..." Больно надо ему объяснять. Колчина – женщина‚ работник не аховый: пойдут декреты‚ бюллетени по уходу за ребенком‚ фокусы разные. "Согласны?" – "Не согласны!" – "А вы подумайте‚ подумайте‚ – искушает кадровик. – Тысяча пятьсот на улице не валяется. У меня у самого – меньше". – "Всем одинаково‚ – режет Саша. – Тогда пойдем". – "Хе-хе... Можно и одинаково. Всем‚ как ей". – "Всё! Не сговорились". – "Стал бы я уговаривать... – обижается кадровик. – Люди позарез нужны". – "Вот и берите". – "Нет". – "Нет – не надо".

Саша тихонько кладет трубку‚ поворачивается к остальным.

– Ну?

– Дайте закурить.

– Чего он сказал?

– Закурить дайте.

Поднимаются по лестнице к чердачной двери‚ забиваются в темный угол‚ садятся на любимую батарею‚ синий дым мягкими волнами бьется о стены. Всё. Круг замкнулся. С чего начали‚ тем и закончили.

Как бедному жениться‚ так ночь коротка.

11

– Ну, мужики‚ чего делать будем?

– А что тут поделаешь? Пока было можно‚ мы шли.

– Надо другое место искать.

– Искать надо‚ а где его найдешь?

Саше неловко. Не посоветовался‚ решил за всех: а если ей и в другом месте меньше дадут‚ что же им‚ до пенсии тут сидеть?

– Знаете‚ мальчики‚ пойду-ка я на тысячу двести.

– Перестань!

– Он на это и рассчитывает.

– Еще позвонит‚ сам предложит. Им люди позарез нужны.

– Люди им‚ может‚ и нужны‚ да только не я.

– Ладно прибедняться-то. Себя не похвалишь – никто не похвалит.

Толя – неудачник. Ему всегда не везет‚ но это тот редкий случай‚ когда страдают не от него‚ а он от других. Всё так перемешалось на белом свете – не поймешь теперь‚ кто от кого страдает.

– Звоните‚ мальчики. Звоните‚ пока не поздно.

– Я пас.

– Я тоже.

– А я и звонить не умею.

Снизу крик:

– Эй‚ вы! К телефону.

– Кого?

– Любого.

– Ну! – захлебывается Саша. – Ну!.. Сейчас он у нас на коленках поползает...

Кубарем вниз‚ бегом по залу: весь отдел смотрит‚ а им наплевать. "Алло!" – "Надумали?" – спрашивает кадровик. "Кто? Мы?" – "Нет‚ я... Мне думать нечего". – "Нам тоже". – "Как знаете. Но через неделю у нас будет под завязку". И тут голос в трубке: "Я согласна". Это Рита. Из кабинета директора‚ по параллельному телефону. "Вы слышите? Я согласна". – "Ну и чудненько. Категорически одобряю. Подавайте заявления".

Вот и всё. Вот и свершилось. Остался‚ конечно‚ осадок‚ но осадок пройдет. Достают сигареты‚ закуривают‚ в глаза друг другу не смотрят. Сбоку на стуле робко примостился парень‚ чистенький‚ отутюженный‚ с блестящим институтским значком. Не иначе‚ мама на работу собирала.

– Новенький?

– Новенький.

– Специалист?

– Вроде бы.

– По распределению?

– Ага. А вы что‚ уходите?

– Уходим‚ дорогой‚ уходим.

– А почему?

Смотрят молодые инженеры и улыбаются. Улыбаются и хохочут. Хлопают по спине‚ ржут от восторга‚ всхлипывают до слез. Нервный припадок. Скоро пройдет. А впереди перемены. Впереди новые и лучшие времена. Как будто до этого ничего и не было. Как будто была не жизнь‚ а предисловие к ней. Длинное‚ затянувшееся предисловие‚ которое‚ наконец-то‚ позади‚ и жизнь‚ прекрасная жизнь ждет их на следующей странице.

Четыре молодых инженера за одним столом дружно пишут заявления об уходе.

Надежда – хороший завтрак‚ но плохой ужин.

– Ты готов?

– Я готов.

– Побежали...

Сто сорок четыре ступеньки: через две – через две – через три; бегом к остановке: автобус отходит – отходит – отходит; лестница вниз – подземный переход – переход – переход – лестница наверх; горохом по эскалатору – "Стойте справа‚ проходите слева": справа идут‚ слева бегут; броском в вагон – по ногам – по ногам – по ногам: "Куда прете? Дайте сойти... Дайте сойти! Дайте..."; из вагона на переход: два эскалатора вниз – один вверх: когда надо вверх‚ они вниз‚ когда надо вниз‚ они вверх; с перехода снова в вагон: враг тот‚ кого мы толкаем в спину‚ и тот‚ кто толкает в спину нас ("А этот медленно... А этот очень уж медленно... А этот нарочно медленно‚ сволочь!.."); с эскалатора на трамвай: стоим на остановке‚ от нетерпения перебираем ногами: "Ну‚ где же он? Где же он? Где?.."; с трамвая бегом – сомкнутыми колоннами – колоннами – колоннами: шаг в шаг – вдох-выдох – вдох-выдох‚ – мелким‚ жадными глотками‚ – выдох – выдох – выдох – вдох; дверь в проходной: тах! – трах! – еще – еще – турникеты крыльчатками насосов сосут – сосут – сосут: утром туда‚ вечером обратно – туда-обратно – туда-обратно – туда-обратно: "Дай ответ... Не дает ответа!" Гипнотизеры теряют квалификацию: не выходит‚ не получается‚ не засыпают: человек сидит‚ а внутри всё бежит; экскурсоводы сбиваются с ног: "Слева Мане‚ справа Моне‚ слева Ван-Дейк‚ справа Ван-Гог‚ слева импрессионизм‚ справа реализм‚ позади абстракционизм": не дожили классики до такого издевательства‚ не добежали; катки для трамбовки асфальта простаивают: не идут шоферы‚ не нанимаются – кто может выдержать такие скорости? никто уже не может. Бегуны – а не бегуны? – опрокинули физиологию: человек-жираф‚ человек-страус‚ человек-гепард‚ "Человек – это звучит гордо!"; кофе двойными порциями‚ чтобы подтолкнуть‚ подстегнуть‚ угнаться и не отстать: растворимое‚ моментально растворимое‚ Бразилия может спать спокойно: мы не подведем‚ мы всё выпьем; утром – кофеин‚ вечером – андаксин‚ триоксазин‚ димедрол‚ элениум: к ночи‚ на сон грядущий‚ чтобы из сверхвозбужденного состояния перейти в обычное‚ возбужденное; нервные клетки не восстанавливаются – люди обратно не возвращаются ("Все умирают и умирают... Хоть бы кто-нибудь когда-нибудь воскрес!") – станции Отрадное‚ Немчиновка и Баковка поезд проследует без остановок – "Если вы потеряли друг друга‚ встречайтесь в центре ГУМа‚ у фонтана" – "У нас в Харькове строят подземный переход‚ и мы тоже скоро будем иметь эту жизнь" – туда-обратно – туда-обратно – туда-обратно – утром туда‚ вечером обратно – колоннами – колоннами – сомкнутыми колоннами‚ – а насосы сосут и сосут‚ а в колоннах бегут и бегут‚ чтобы однажды вынырнуть из толпы‚ отдышаться‚ обалдело завертеть головой: "Какое у нас сегодня число? Год какой?" – и снова нырнуть на несколько лет...

Вдруг шум... Вой сирены... Визг тормозов...

Шприц...

Битое стекло в ватке...

Развороченная постель...

Одеяло на полу...

Невыносимо тоскливый‚ душный запах лекарств...

И вот уже из окна смотрит на улицу больной. Пристально. Не мигая. Мудро и отстраненно. Болезнь – это остановка с разбега‚ удар о стену. Машина уже лежит‚ но колеса еще крутятся...

– Хоботков?

– Да-да.

– Константин Сергеевич?

– Он самый.

– Что с вами?