Чтение онлайн

— Сейчас мне совсем не до этого, — бросил в ответ Йама. Они вышли на узкую тропу в дальнем конце лужайки.

Дорога вилась у подножия утеса, на котором, будто осиные гнезда, висели гроздья белых кубических построек без единого окна. Далеко внизу, на возделанном склоне, пес преисподней вдруг остановился и простоял неподвижно целую минуту, светясь на фоне спелой пшеницы. Затем он резко рванулся вперед, срезал дорогу по полю и с ровной скоростью двинулся прямо к ним.

Йама и Элифас пошли быстрее. Рядом с тропой скелетом торчала металлическая башня, сплошь увитая живым одеянием из плюща. Дорожка, извиваясь, вела сквозь бамбуковые заросли, затем внизу показалась деревушка: плетеные мазанки с плоскими крышами сгрудились вокруг небольшой площади. Из нескольких домов к серому небу поднимались струйки дыма. Петушиный крик приветствовал восходящее солнце. Внезапно Элифас остановился и согнулся, упершись руками в колени. Некоторое время он, не говоря ни слова, тяжело дышал. Йама вернулся к опушке бамбуковой рощи, чтобы посмотреть, где сейчас пес преисподней, затем вернулся к Элифасу, который медленно разогнул спину и проговорил:

— Надо пройти через деревню. Если пес преисподней потащится за нами, жители попробуют его остановить.

— Разве они лучше вооружены, чем стражники в библиотеке?

Элифас отрицательно покачал головой. Его гладкая черная кожа была усеяна капельками пота. Он отер лоб тыльной стороной ладони и устало сказал:

— Там живут крестьяне, которые возделывают поля в этой части дворцовой крыши. У них есть топоры, серпы, может быть, пара мушкетов. Остановить его они не смогут, но хотя бы задержат, чтобы мы сумели скрыться.

— Нет. Я не могу рисковать их жизнями. Мы не можем здесь задерживаться, Элифас. Помни, пес преисподней в отдыхе не нуждается.

Элифас помахал рукой перед своим лицом, как если бы слова Йамы были мухами и он их отгонял.

— Еще минутку. Дай мне минутку, и я смогу идти дальше. Послушай, брат. Самый короткий путь к ближайшим воротам идет как раз через деревню. Землепашцы относят к воротам то, что они вырастили. Там они продают их торговцам с дневных рынков. Брось о них думать. Это туземцы, чьи предки обжили разрушенные части Дворца десять тысяч лет назад. Они просто животные, брат, ничуть не лучше священных обезьян из внешних храмов. На самом деле даже хуже, ведь священники и жрецы берегут обезьян в своих храмах и монастырях, а до этих земляных червей никому нет дела. Их терпят лишь потому, что они поставляют свежие продукты на дневные рынки. Давай пройдем через деревню, а? Все-таки это хоть чуть-чуть задержит пса преисподней.

Йама вспомнил рыбаря Кафиса, который спас ему жизнь, когда Йама убежал от доктора Дисмаса и молодого воина Энобарбуса.

— Даже если эти туземцы не могут преобразить свою животную сущность, сказал он, — я думаю, они не просто животные. Я не стану все же рисковать их жизнями, чтобы спасти свою.

Он показал вниз на спускающиеся террасами рисовые чеки у подножия соседнего утеса.

— Вдоль тех полей есть тропинка. Мы можем по ней спуститься. Если хочешь, Элифас, оставь меня. Иди через деревню, пес преисподней не пойдет за тобой.

— Нет. Я заключил договор. Может, и неудачный, кто знает, посмотрим, вдруг он все же окажется прибыльным. Веди, брат, но боюсь, что твоя щепетильность этим крестьянам поможет, а нам нет.

Солнце уже показалось из-за далеких гор, когда Йама и Элифас добрались до ступеней крутой лестницы вдоль рисовых полей, террасами спускающихся в долину. Вытертые узкие ступеньки хранили память о тысячах поколений землепашцев. Было скользко — на тропинку попадала влага залитых водою чеков. Между ступеней рос папоротник, а ярко-зеленый мох делал дорогу еще более скользкой.

Несмотря на ужасающую спешку, Йама на мгновение помедлил у придорожного оракула. «Сними с меня это бремя, — молился он. — Сделай меня обычным, сделай таким, как другие! Спаси меня от самого себя!» Сколько раз он просил об этом судьбу…

Длинные и узкие чеки извивались, повторяя абрис холма, их перекрывали валы утрамбованной земли. Пара буйволов только-только могла тут пройти. Зеленая дымка молодых ростков облаком покрывала тихую коричневую воду. Запах навоза напомнил Йаме о затопленных полях вокруг Эолиса, в другое время эта мысль принесла бы успокоение его сердцу.

Он высказал предположение, что рисовые чеки могли быть тут еще до того, как соорудили Дворец, но Элифас рассмеялся и заявил, что это невозможно.

— Даже сейчас мы ступаем прямо по крыше Дворца. Туземцы, культивирующие рис и охотящиеся на диких животных, подобны птицам или мышам, которые обживают заброшенные обиталища человека. Вполне можно было пойти через деревню, брат. Их жизни не имеют никакого значения.

— Для меня — имеют.

Некоторое время они спускались молча, потом Элифас сказал:

— Эта часть Дворца была разрушена в последней войне Эпохи Мятежа, больше ее так до конца и не восстановили. Если копать достаточно глубоко, то обнаружатся расплавленные скальные породы, гладкие, как стекло, потом россыпи обломков, а еще ниже покои и коридоры, разрушенные десять тысяч лет назад. Эта сторона Дворца удобна для земледельцев потому, что она обращена к Краевым Горам и почти весь день освещается солнцем. — Элифас уперся рукой в бок. — Прости, брат, мне опять нужен отдых. Пара минут и все.

Каждый раз, когда Элифас останавливался, Йама с беспокойством оборачивался на тропу, по которой они пришли, но удача им сопутствовала, и пес преисподней появился на горизонте, лишь когда сами они уже спустились с этой бесконечно длинной лестницы.

В небо взлетели и заметались с тревожными криками белые какаду, а через мгновение из бамбуковой рощи над террасами рисовых полей вырвался пес преисподней. Подобно смерчу, он поднимал целые тучи пыли, срывая и унося листья с деревьев. Днем он светился не менее ярко, чем ночью, и напоминал упавший на землю клочок неба, который по форме имел сходство с чрезвычайно высоким и тощим человеком. Он пошел было в сторону деревни, но быстро вернулся на тропу и упрямо двинулся вперед.

Йама и Элифас побежали вниз по пыльной тропе между крутым валом самого нижнего чека и краем поля с плетями дынь. Они вброд пересекли ручей, промчались сквозь цепочку эвкалиптов, распугав стаю мелких черных свиней, и неслись до тех пор, пока Элифас не споткнулся и не упал прямо в дорожную пыль.

Элифас никак не мог встать, а когда Йама поднял его на ноги, он прохрипел, что больше не может идти. Сейчас они находились на тропе, сбегающей с заросшего высокой травой склона. Утреннее солнце разбудило кузнечиков, и они завели свою нескончаемую песнь.