Чтение онлайн

— Приближаются торги, — пояснил Реннисон. — Смотрины начнутся на следующей неделе.

Наконец они добрались до его офиса. Фокс думал, что они уже глубоко под землёй, но там оказались заиндевевшие окна, снаружи укреплённые решётками.

— Когда-то это был жилой дом, — проинформировал его Реннисон. — Думаю, здесь располагались кухня, прачечная и помещения для слуг. Четыре элегантных георгианских этажа наверху, а подо всем этим великолепием — подвал, как машинное отделение внизу. — Он улыбнулся и жестом пригласил Фокса сесть. Рабочее место Реннисона оказалось до банальности обыкновенным. Стол из «Икеи», ноутбук и принтер. На стене всего одна картина: дюйма четыре на шесть. Она висела прямо над креслом Реннисона.

— Изысканно, вы не находите? «Французский пляж», работы Пепло. Мне кажется, я не переживу разлуки с ней.

Фокс ничего не понимал в живописи, но его увлёк пышный водоворот красок. Он нашёл картину похожей на тающее мороженое.

— Она тоже будет на распродаже?

Реннисон кивнул:

— Уйдёт за пятьдесят — шестьдесят.

— Тысяч? — Фокс ошеломлённо взглянул на маленький пёстрый прямоугольник на стене совсем иначе — глазами человека, столкнувшегося с другим, чуждым и непонятным, миром.

Реннисон сомкнул ладони, упёршись локтями в стол.

— Так что там у вас за картины?

— Вы слышали о человеке по имени Чарли Броган?

— К несчастью, да. Одна из последних жертв нашей безумной эпохи.

— Вы были с ним знакомы?

Реннисон кивнул:

— В городе несколько аукционных домов, инспектор, и мы боремся за клиентов.

— Он что-то покупал у вас?

— Да. Не только у нас, но и в других действующих галереях, — ответил Реннисон.

— Вы видели его коллекцию?

— Большую часть.

— Он начал её распродавать?

Реннисон испытующе посмотрел на Фокса:

— Могу я узнать причину вашего интереса?

— Полиция ищет причину его возможного самоубийства. Вы упомянули финансы, и вероятное решение мистера Брогана продать картины могло бы подтвердить эту версию.

Объяснение, похоже, вполне устроило Реннисона.

— Кое-что он продал в Лондоне, остальное — здесь. Три или четыре его картины, в частности, должны были быть выставлены на следующем аукционе. Конечно, теперь мы не сможем этого сделать, пока не узнаем волю наследников.

— Сколько полотен было в его коллекции?

Реннисон быстро прикинул в уме.

— Четырнадцать — пятнадцать.

— На сумму?..

Реннисон надул щёки.

— Где-то полмиллиона. До этого всеобщего обнищания они стоили раза в полтора больше.

— Надеюсь, он не купил их на пике цен?

— Вообще-то большинство — как раз тогда. Он распродавал в убыток.

— То есть можно предположить, что им двигало отчаяние?

— Боюсь, что да.

Фокс снова ненадолго задумался.

— Вы когда-нибудь встречались с супругой мистера Брогана?

— Она приходила с ним на какой-то аукцион. Не думаю, что леди хотела бы повторить этот опыт.

— Отчего же? Её не пленяет искусство?

— Видимо, нет.

Фокс улыбнулся и встал:

— Большое спасибо, что уделили мне время.

— Рад был помочь, инспектор.

Они обменялись рукопожатием. Фокс бросил прощальный взгляд на Пепло.

— Думаете о тающем мороженом? — спросил Реннисон. И, увидев, что попал в точку, добавил: — Не вы первый…

— На пятьдесят тысяч можно накупить много мороженого, — заметил Фокс.

— Верно. Но вот за сколько его можно будет потом перепродать?

Молодой человек проводил Малькольма наверх.

17

Припарковавшись метрах в пятидесяти от «Минтерса», Фокс наблюдал появление Нейсмита и Гилкриста. Те прибыли на такси, что говорило об их намерении пропустить никак не один стаканчик: садиться за руль нынче вечером парни явно не собирались. Фокс подождал ещё, и минут через двадцать подъехал Тони Кай, остановился на обочине и прилепил на лобовое стекло свою бумажку с надписью «ПОЛИЦИЯ». По дороге к двери паба он читал сообщения на телефоне. Фокс всё сидел в машине и слушал «Радио-2»[35], постукивая в такт пальцами по рулю. Началась какая-то викторина, и он переключил станцию. На новой частоте передавали новости: скорбь по былой экономике, трамвайные распри, и — о чудо — ожидается хорошая погода. Правда, тут же сообщили о пробках на Форт-роуд-бридж и в восточной части окружной.

— Центр, как всегда, влачится в медленной агонии, — подытожил диктор. Малькольму было уютно сейчас сидеть в припаркованной машине, вне этого бардака, как уютно бывает куриному яйцу. Но появится ли цыплёнок? Пора было уже выключать радио и выходить. Цыплёнок появился. Малькольм собрал всё своё мужество на кончиках пальцев и набрал сообщение Энни Инглис: «Надеюсь, простишь меня. Давай останемся друзьями».

Насчёт «друзей», впрочем, у него имелись некоторые сомнения. Энни нравилась Малькольму, но он плохо умел строить отношения с женщинами. Только с Элен всё до какого-то момента складывалось, но — только до какого-то момента. Малькольм не вполне понимал, почему его так тянуло к Энни — из-за неё самой, или из-за её работы, или дело было в сочетании того и другого. Последние полчаса он отчаянно надеялся, что она позвонит ему или хотя бы напишет. И стоило ему толкнуть дверь «Минтерса», как это произошло. Он выхватил из кармана свой старый мобильный.

— Да?

— Это я. — Тот самый голос.

— Энни… — Малькольм отошёл подальше от паба, на самый край тротуара. — Слушай, мне ужасно стыдно за вчерашнее. Я вёл себя как идиот…

— А мне стыдно, что я так вспылила. Это было слишком, просто у меня в тот момент нервы были на пределе: Дункан постарался, как обычно. — Фокс ждал продолжения, но его не последовало.

— Всё равно я был не прав с самого начала. И мне очень понравились и еда, и твоя компания. Разрешишь мне загладить вину и угостить тебя в ответ?

— Хочешь что-нибудь приготовить?

— Приготовить — это, конечно, сильно сказано… — Энни рассмеялась, и петля на шее Малькольма немного ослабла, — но я знаток местных закусочных.

— Ладно, — согласилась она, — посмотрим.

— Когда тебе будет удобно? На этой неделе я полностью свободен.

— Я дам тебе знать заранее… — Энни замолчала. — Кажется, Дункан пришёл.

— Я заходил к тебе в офис, хотел извиниться.

— На Фэттс? Тебя разве не отстранили?

— Грампианские контролёры вызывали меня в участок.