Чтение онлайн

Усталость отступила. Квити опустила свой лазерный пистолет, пометив лучом нужное место, и начала спускаться. Ее не прельщало тащить лишний вес завтра. Следовало закончить все до темноты, но теперь она была уверена, что у нее получится. Она уничтожит эту батарею!

Поскользнувшись и едва удержав равновесие, Квити вдруг осознала всю трудность предстоящего этапа. Ее зрение было затуманено, а из носа с такой настойчивостью текло, что она давно уже перестала вытирать его. Ей все время приходилось помнить, где она находится, и не позволять себе расслабляться — ведь то, что она чего-то не видит, отнюдь не означает, что это что-то не способно ее убить! Ей приходилось проверять каждое свое движение, выделывая фигуры похлестче, чем на любой танцплощадке.

Она замешкалась, и темнота захватила ее до того, как она успела вернуться к плазмомету, но это уже едва ли имело значение, поскольку глаза и так почти ничего не видели. Она сбросила рюкзак, жадно глотнула воды, закусила сухарями и почти мгновенно провалилась в сон.

Рассвет застал ее врасплох. Квити израсходовала остатки своих припасов, а остальное выкинула из рюкзака. Она не вернется сюда до тех пор, пока не закончит операцию.

Последний день начался с того, что проклятое бревно весом вполовину ее собственного, казалось, уже тянуло на целых два. Так с двойным грузом Квити и стартовала. Она пошатнулась, и тут же, вместе с роем мошкары, на нее налетели сомнения. Как если бы каждая крошечная мушка была ожившим вопросом: сможет ли она сделать это?

— Да, я смогу! Я сделаю! — воскликнула она, утвердительно шмыгнув носом — и из него немедленно закапало. Будь у нее хоть капля лишней энергии, она бы непременно рассмеялась.

Упряжь привычно натирала спину и плечи. Квити напоминала себе вьючное животное. Этому немало способствовала крутизна подъема; собственный вес и неподъемная ноша довершали дело. И еще мокрые глаза и нос. Правда, капли теперь падали прямо на землю, а не на подбородок. Квити явно делала успехи.

Но силы таяли с каждым шагом. Она знала, что ее не хватит надолго. Тяжесть орудия разбивала на мелкие осколки ее стойкость.

Нужно что-то предпринять. Она так надеялась, что до этого не дойдет. Но выбора не было — ей придется задействовать последние резервы, уходившие на самовнушение. Это очень опасно. Разумеется, ее тело будет продолжать двигаться вперед, но сознание утонет в потоке бредовых наваждений.

Квити решилась, и в одно мгновение провалилась в какой-то полутранс. Теперь вес плазмомета сразу уменьшился до обычных размеров, и Квити прибавила ходу. Она чувствовала себя явно лучше, но понимала, что это всего лишь иллюзия. Ей не хотелось растрачивать эту резервную энергию — когда она иссякнет, с Квити будет покончено.

Она достигла уступа и двинулась по горизонтальной поверхности. Должно было бы полегчать, но этого не произошло. Ее мускулы приближались к точке абсолютной усталости, которую не мог преодолеть даже транс.

Затем послышались голоса, и Квити поняла, что сознание сломлено. Это было так, как если бы протеин, необходимый для мышц, вытекал из ее мозга, истощая рассудок. Она слушала — больше ничего не оставалось.

— Тебя свалила с ног наша маленькая шарада, а, милашка? Плохо, плохо! — Это был голос старшего офицера, того, кто отправил ее на это задание.

— Я всегда верил в тебя, моя сладость, но по правилам я должен дать тебе шанс, вот я и даю. Я посылаю тебя на то, что отдает дерьмом, если ты понимаешь, о чем я.

Беда в том, что голоса казались все более и более реальными по мере того, как силы ее покидали. Еще немного и она им поверит. И тогда она сделает то, о чем они ей нашептывают, сделает все что угодно. Ради дела она должна удержаться на том последнем клочке реальности, что еще у нее остался.

— И вот здесь это нежное, такое округлое и такое ласковое. Они рассказали о том, как и когда ее схватили. Все они пытались, конечно, но только один из них смог доказать.

Она еще не воспринимала этот голос. И это был хороший знак.

«И когда они приземлятся, все и произойдет. Означенный Шпион вытащит свой игрушечный пистолет и пустит его в дело. Среагирует ли она как истинный солдат или по-женски разнюнится? Увы, она не делает ни того, ни другого — она просто таращится на него. Тогда он убивает их, и они дергают своими подбородками, и из них выливается темно-красная, как соус, кровь. Понарошку. Предпринимает ли она что-нибудь? Нет. Она все еще пялится».

Квити огибала гору. Она еще отличала реальность от вымысла, но эта определенность все таяла и таяла. Миссия — просто проверка?

«Вот он дает ей еще один шанс, — продолжал шептать голос. — Он собирается изнасиловать ее. Столь откровенно, что она должна сразу смекнуть — настоящий шпион немедленно бы бросился оповещать своих хозяев…»

Квити скривилась. Она начинала улавливать. Что она делает здесь, волоча наверх эту дурацкую пушку, когда она провалила свое испытание в самом начале?

Нет! Эта кровь была настоящей! И эта попытка изнасилования тоже была настоящей! Она вынуждена была признать это, иначе…

«Радио, милашка, — подсказал голос. — Как ты объяснишь это? Почему он не вызвал их?».

Она не ответила. В тот самый момент, когда она начнет отвечать, она окажется крепко-накрепко запертой в призрачной реальности и никогда уже не сможет вынырнуть из нее. Вот и другая ловушка свихнувшегося сознания.

Квити достигла утеса между вершинами. Было далеко за полдень, казалось, день пролетел за одно мгновение, но она уже была близко, очень близко. Голос пытался вырвать ее из реальности и почти преуспел в этом, все больше отвлекая ее от этой ужасающей борьбы за каждый сантиметр горы.

Сейчас перед ней стояла самая трудная задача — преодолеть последний короткий участок пути. Ее руки и ноги налились свинцом, а голоса все громче продолжали терроризировать ее. Стоило ли продолжать? Почему он не передал по радио? Очевидно, агент был и на другом корабле и по крайней мере один халианин присоединился к нему. Ему следовало бы передать по радио — тогда была бы возможность захватить и другой корабль до того, как он насиловал ее…

Вот оно! Он сказал, что не увидел бы ее больше после того, как переспал с ней. Поэтому он и тянул с докладом, чтобы дать себе время заняться ею. Халиане не стали бы беспокоиться о его удовольствиях. Так что он сперва вынужден был позаботиться о себе. И это стоило ему жизни. Потом же, когда она бодро отрапортовала, они поняли, что произошло и попытались захватить ее. Халиане использовали переводчика, не знавшего ее прозвища. И он также проиграл свою партию.