Чтение онлайн

— И что, по-твоему, происходит дальше?

— Пальмкруна ждет ответа — по электронной или по обычной почте. Не дождавшись, отправляет второе письмо, в котором предсказывает, что они оба — и он, и Бьёрн — погибнут.

— А потом вешается, — дополнил комиссар.

— Явившись в интернет-кафе и прочитав второе письмо Пальмкруны — «Слишком поздно. Нам обоим вынесен смертный приговор», — Бьёрн пугается и пишет в ответ, что готов отдать фотографию без денег.

— Не зная, что Пальмкруна уже мертв.

— Именно. Уже слишком поздно, и что бы он ни сделал — все будет напрасно.

— Бьёрн как будто запаниковал после второго письма Пальмкруны. Отказался от шантажа… теперь он хочет только одного — убраться подальше.

— Но проблема в том, что фотография находится в квартире Пенелопы.

— И он может забрать ее, только когда Пенелопа уедет в телецентр, — продолжал комиссар. — Он ждет на улице, видит, как Пенелопа садится в такси, бросается в дом, где на лестнице встречает девочку, вбегает в квартиру, срывает фотографию с двери, спускается в метро, посылает фотографию Пальмкруне. Отправляет ему электронное сообщение, едет к себе домой на Понтоньяргатан, хватает сумку, садится на автобус до Сёдермальма и торопится в Лонгхольмен, где стоит его яхта.

— Так почему ты думаешь, что это нечто большее, чем обычный шантаж?

— Квартира Бьёрна сгорела дотла примерно через три часа после его ухода. Пожарные уверены, что пожар начался из-за забытого соседкой утюга, но…

— Когда я занялась этим делом, то перестала верить в случайные совпадения.

— Я тоже, — улыбнулся Йона.

Они еще раз просмотрели переписку, и комиссар указал на оба письма Пальмкруны:

— Вероятно, между первым и вторым письмом Пальмкруна с кем-то поговорил. Первое письмо содержит предупреждение. Во втором говорится «уже поздно». И он, и шантажист погибнут. Думаю, что, получив письмо с требованием денег, Пальмкруна кому-то позвонил. Он смертельно испугался, но надеялся на помощь. И только когда понял, что его не спасут, написал второе письмо, в котором просто констатировал свою и шантажиста скорую гибель.

— Надо засадить кого-нибудь за список его звонков, — сказала Сага.

— Эрикссон уже занимается этим.

— Что еще?

— Надо проверить человека, которого Бьёрн упоминает в первом письме.

— Рафаэля Гуиди? — удивилась Сага.

— Ты про него знаешь?

— Все зовут его «Архангел Рафаил». Итальянский бизнесмен, заключает сделки на поставку оружия в Африку и на Ближний Восток.

— Торговля оружием, — пробормотал Йона.

— Рафаэль основал компанию в тридцать лет и построил настоящую империю, но он вряд ли замешан в нашем деле. У Интерпола никогда ничего на него не было. Попадал под подозрение, но не более.

— То, что Карл Пальмкруна и Рафаэль встречались, это странно? — спросил Йона.

— Наоборот. Это была часть работы Пальмкруны, даже учитывая, что ему вряд ли стоило пить с Гуиди шампанское.

— Но из-за этого не кончают с собой и из-за этого не убивают, — заметил комиссар.

— Конечно, нет.

— Значит, фотография заключает в себе нечто более серьезное, нечто опасное.

— Если Бьёрн отправил фотографию Пальмкруне, она должна быть где-то в квартире.

— Я заглядывал в почтовый ящик, но…

Комиссар внезапно замолчал. Сага вопросительно взглянула на него, и комиссар сказал:

— В ящике были только личные письма. Ни рекламы, ни счетов. Кто-то сортирует все, что приходит на его адрес.

У Эдит Шварц, домработницы, не было телефона. Жила она милях в семи к северу от Стокгольма, возле Нивсты. Йона молча сидел рядом с Сагой, которая не спеша вела машину по Свеавеген. Они выехали из города через Норртулл и поехали по автостраде, миновав съезд к Каролинской больнице.

— Служба безопасности закончила работать на месте преступления в квартире Пенелопы, — говорила Сага. — Я просмотрела материалы. В них нет ничего, что указывало бы на связь Фернандес с левыми экстремистами. Наоборот. Пенелопа держится от них подальше, она убежденный пацифист и не согласна с методами левых. И я посмотрела то, что у нас есть на Бьёрна Альмскуга. Работает в «Дебасер» на Медбургарплатсен, политически неактивен, хотя однажды его задержала полиция. На уличном празднике, который организовала Reclaim the City.

Теперь машина ехала быстрее. За окном промелькнули черная ограда Северного кладбища и густая зелень Хагапаркена.

— Я просмотрела наш архив, — задумчиво сказала Сага, — все, что у нас есть на левых и правых экстремистов Стокгольма… просидела почти всю ночь. На материалах, конечно, гриф секретности, но тебе нужно знать, что Служба ошиблась: Пенелопа и Бьёрн не замешаны ни в диверсиях, ни в чем-либо подобном. Они почти до смешного невинны.

— Значит, по этому следу ты больше не идешь?

— Да. Мы расследуем дело, которое лежит совсем в другом поле, далеко от экстремизма, что левого, что правого… и, возможно, выходит за рамки деятельности и Службы, и уголовной полиции. Смерть Пальмкруны, пожар в квартире Бьёрна, смерть Виолы и так далее… мы имеем дело с чем-то, что не имеет отношения к уличным боям.

Сага замолчала, а комиссару вспомнилась домработница — как она посмотрела ему в глаза и спросила, сняли ли они Пальмкруну.

«Что значит „сняли“?» — «Извините, я всего лишь домработница. Я думала…»

Он тогда спросил, не видела ли она чего-нибудь странного. Женщина ответила: «Петлю на крюке от люстры в салоне».

«Вы видели петлю?» — «Естественно».

Естественно, подумал Йона и взглянул на автостраду. Справа тянулась красная ограда, защищавшая от шума частные домики и футбольное поле. Это «естественно», уверенно произнесенное домработницей, крепко засело у комиссара в голове и звучало снова и снова. Он вспомнил, какое у нее было лицо, когда он объявил, что ей придется пойти в полицию. Она не разволновалась, как он ожидал, а лишь кивнула.