Контракт на свободу

— Между нами ничего нет, — с легкой ухмылкой осаживает меня друг моего старшего брата, Сайтон. — Прекращай верить в сказки про истинность, малышка Эйви.

Высокий, широкоплечий, он стоит, прислонившись к двери сеновала. На нем выправленная свободная сорочка, но даже так видна красота и подтянутость его тела, стать боевого мага, наследника драконов, следующего генерала-правителя.

Насмешливый взгляд зеленых с невероятным весенним оттенком глаз ранит не меньше слов, каждое из которых острым кинжалом врезается в мое сердце.

Я смотрю на сеновал, откуда, поправляя ворот кофты и одергивая юбку, выходит моя гувернантка. Не могу поверить, как же так?

Ведь вчера вечером он был совсем другим. Мой брат отправился один в город, а Сайтон почти весь день провел со мной. А потом мы лежали на крыше домика на дереве, он показывал мне созвездия и даже поцеловал. Внезапно, порывисто. Мой первый поцелуй.

Маленькое изображение дракона на моей груди, которое появилось после этого, сейчас жжет будто раскаленным железом. На глазах появляются слезы.

— Я ничего не выдумывала, Сайтон, — закусив губу, сдерживаю стон от боли. — Ты же вчера…

— Что я? Прекрасно провел с тобой время? С ней тоже сегодня было хорошо, — он кивает в сторону гувернантки и разводит руками, будто так все и должно быть. — Ты же еще малышка. Подрастешь, найдешь того, кто оценит твою красоту. Я-то тут причем?

Все так. Все правда. Сама виновата. Ухожу в особняк, только чтобы никого не видеть и не слышать. Особенно смеха и невероятного, пробирающегося под самую кожу, голоса Сайтона.

Только там я позволяю себе броситься на кровать, чтобы залить подушку слезами. Я клянусь, что ни за что на свете больше близко не подойду к Сайтону, не заговорю с ним, не пересекусь взглядом. А когда просыпаюсь, понимаю, что дракончик на груди померк так сильно, что если не знать, что он там был, его практически невозможно найти.

До самого отъезда моего брата и Сайтона в академию я провожу время с подругами. Мне приходится терпеть их томные вздохи по наследнику драконов и делать вид, что мне совсем не больно. А на следующий год Сайтон уже не приезжает в наше имение.

Семь лет я остаюсь верна своей клятве, данной тем страшным вечером, и никому не рассказываю о метке истинности от того, кому оказалась не нужна.

Семь лет спустя

— Ты еще можешь сбежать со свадьбы, Эйви, — с нотками стали в голосе повторяет мой опекун.

От этого предложения в груди ёкает и леденеют пальцы. Мелькает мысль, что так и надо сделать. Но это же просто абсурд.

— Дядя Фредди, — я кладу свою руку в ослепительно-белых кружевных перчатках на плечо опекуну. — Зачем мне бежать? Я так долго ждала этого дня.

Говорю вроде ему, а убеждаю как будто себя. Точнее, свое сердце, которое бешено колотится от беспокойства. Дядя качает головой и поджимает губы.

— Жених не любит тебя, — говорит он. — Зачем тебе это все?

Я хмурюсь и откидываюсь на спинку диванчика в экипаже.

— Ты ошибаешься! Я его люблю, и он любит меня, — сжав зубы говорю я. — И признай, никто в здравом уме иначе не взял бы меня в жены.

Мой отец оставил завещание, по которому все наследство отходило моему старшему брату, а мне предстояло быть под опекой дяди Фредди до замужества. А после я получала небольшой домик в отдаленной деревеньке в качестве приданого и месячное содержание. Кому я с таким богатством нужна-то?

Вот и оставалась я уже пару лет незавидной невестой. Еще год-два и превратилась бы в старую деву, а там можно и в монастырь. Вейн же появился как будто из ниоткуда. Он так очаровательно ухаживал, так меня добивался, что мое сердце растаяло.

Вейн сделал предложение уже к концу сезона даже несмотря на герцогский титул и то, что я бесприданница. Разве я могла ему отказать? Тем более что была от него без ума, что бы там дядюшка ни придумывал.

И я могла бы уже больше месяца быть замужем, но мой брат внезапно куда-то пропал. Сначала хотели совсем отложить свадьбу, но Вейн был очень настойчив. И вот… настал этот счастливый день.

Внутри все замирает от предвкушения и тревоги. Но кто не тревожится в такой важный день, правда? Глядя в окно экипажа на пробегающие мимо дома и магазинчики, тереблю в руках цепочку с лунным кулоном, который я должна надеть на мужа.

Еще два поворота — и Храм. Дядя открывает дверцу, впуская внутрь полуденную жару и гомон улицы. Он подает мне руку и помогает вылезти из экипажа.

Зеваки у Храма показывают на меня пальцем, бесстыдно глазеют, отчего я еще больше начинаю нервничать.

— Последний шанс, Эйви, — говорит мне на ухо дядя Фредди, но я отрицательно мотаю головой.

Он надевает мне на глаза ритуальную светонепроницаемую повязку, как символ полного и безоговорочного доверия жениху, и берет мою подрагивающую руку своей уверенной ладонью.

Я чувствую его напряжение и слышу собранное, жесткое дыхание. Никогда не думала, что он будет так за меня переживать. Он остался единственным, кто связывал меня с моей прошлой жизнью, но пора идти дальше — в новую счастливую семейную жизнь.

Едва слышно скрипнув, распахиваются двери, и резкий запах храмовых свечей окутывает меня, полностью вытеснив знакомый запах опекуна. Тревога в сердце разгорается с каждым шагом.

Мы идем по проходу по мягкому ковру, скрадывающему стук моих каблуков. Под тихие перешёптывания гостей дядя Фредди доводит меня до алтаря, целует руку, и я остаюсь одна.

Точнее, не одна. Справа от себя чувствую уверенное мужское тепло. “Вейн”, — улыбаюсь я.

Священник читает свадебную молитву, проводит традиционные ритуалы и переходит к нашим клятвам.