Чтение онлайн

Когда мы с Куки были стажерами, то первые два года жили вместе и прекрасно проводили время. Но потом мой отец, который беспокоился о том, чтобы меня ничто не отрывало от занятий юриспруденцией, прожужжал мне все уши о том, как важно иметь свою недвижимость. Правда, в то время я мог позволить себе только однокомнатную квартиру. Мы с Куки расстались, и он отнесся к моему переезду с восхитительным спокойствием.

Я чувствовал себя виноватым, так как мы с Куки не беседовали целую вечность. В последнее время лишь обменялись несколько раз и-мейлами. Мне же хотелось рассказать ему об Элли при личной встрече. Он терпеть ее не мог после того как Элли сказала одной девушке, которая очень нравилась Куки, что она может подыскать себе бой-френда получше в сточной канаве. «Впрочем, – добавила она, задумчиво глядя на компанию, где на заднем плане стояли и мы с Куки, – вероятно, он там уже притаился».

Мы с Куки дружески обнялись.

– Ты знаешь, кто тут, не так ли? – спросил он краешком рта. – Всего лишь чертова Элли Грей.

– Да, Куки, я хотел тебе кое о чем рассказать, – сказал я, схватив его за руку.

– Можешь не рассказывать, я уже знаю, что вы с ней внезапно стали закадычными друзьями и регулярно спите вместе.

Его брови взлетели очень высоко, когда я подтвердил, что так оно и есть.

– О боже! Когда? Как? Почему? У меня так много вопросов.

Я оглядел собравшихся, которые смотрели на меня, ожидая, пока я сяду.

– Не сейчас, дружище. Позже.

– Мне нужно, чтобы ты немедленно ответил только на один вопрос, – прошептал он. – Все так, как мы себе всегда представляли? – Элли в постели была темой номер три в наших беседах с Куки – после Саманты Фокс в постели и Мадонны в постели.

Несмотря ни на что, я не смог сдержать улыбку. Хотя это предприятие и отложилось лет на пятнадцать, но наконец-то, с некоторым опозданием, тому тинейджеру, каким я был когда-то, повезло. Я взглянул Куки прямо в глаза и ответил: «Классно». Он чуть не рухнул от смеха.

Наконец с приветствиями было покончено, и все снова уселись. Конечно же, мне оставили место рядом с Элли, Ханну усадили напротив, а рядом с ней оказался Куки. Благодаря мне они уже несколько раз встречались, и сейчас сразу же принялись болтать. Да и все остальные вдруг занялись друг другом, предоставив меня Элли. Но я просто не мог взглянуть ей в глаза.

– Я ничего не могла сделать, – тихо произнесла она. – Все было организовано давным-давно.

Я продолжал молчать.

– Разве мы не можем сегодня вечером просто повеселиться, а завтра выяснить отношения? Пожалуйста, Чарли. – В ее голосе прозвучала нотка отчаяния.

– Это не так-то легко, – прошипел я. – Я все еще не могу прийти в себя от того, что ты сделала.

– Мне действительно жаль, ты должен мне верить.

Наконец я повернулся к ней лицом.

– Тогда в понедельник первым делом ступай к Тому Галливеру и расскажи о том, что случилось.

Она колебалась, явно собираясь сказать «нет», и я резко отодвинулся от стола вместе со стулом.

– Не понимаю, как ты можешь сидеть так близко от Ханны, – яростно прошептал я и направился в туалет.

Он был весь в мраморе, и мне там сразу не понравилось, потому что на табуретке возле раковины сидел мужчина средних лет, которого постригли явно не в парикмахерской, а дома. Он печально смотрел на обширную коллекцию с лосьонами, применяемыми после бритья, и на маленькую плетеную корзиночку с мелочью. Да, дела у меня могли быть и похуже. По крайней мере, я не служу там, где главным образом приходится иметь дело с бумажными полотенцами и щетками для унитаза.

Я стоял у писсуара, размышляя о том, как он рассказывает друзьям, кем служит. Может быть, консультант по личному уходу? Или советник по личной гигиене? Коммивояжер, предлагающий полотенца? Специалист по раковинам?

Я всегда ощущал в таких случаях неловкость за то, что мне так повезло с работой. И не приходится открывать краны для подвыпивших клиентов, у которых пальцы в моче. Это отражалось и на финансах, поскольку я считал себя обязанным делиться с этими ребятами своим благосостоянием.

Все еще пребывая в сильном смущении, я рассматривал себя в зеркале, висевшем над раковиной, дольше, чем позволяли приличия, когда за тобой наблюдает тот, кто возлагает финансовые надежды на твое мытье рук. Преодолев соблазн вытереть их о брюки и быстренько улизнуть, я сдался и взял предложенное полотенце. Хорошо бы в кошельке нашлось что-нибудь мельче банкноты в пять фунтов, а то неловко будет брать сдачу из корзиночки.

– Проклятые бабы, да? – вдруг сплюнул мужчина.

– Простите?

– Проклятые бабы. Я знаю этот взгляд. Он говорит: «Сказать ли ей сейчас, что все кончено, или немного подождать?»

– Простите?

– Когда ты координатор по мужской гигиене, то хорошо разбираешься в таких взглядах. Вы просто бросьте ее. Не стоит продолжать. Она сделает это снова. Что бы это ни было.

Как ни странно, в его словах был резон.

– Откуда вы знаете?

– Эта сука в дамском туалете. Так называемый менеджер по женской гигиене. Она сама себя так назвала, так что не удивляйтесь. Говорит, что поделится тисненой туалетной бумагой всякий раз, как она поступает, но никогда этого не делает. Я знаю, у нее где-то припрятан целый запас.

Я медленно отступил к двери.

– Ну что же, спасибо за совет.

– Прошлой ночью я последний раз с ней спал, ей-ей. Эта уловка больше не сработает. – Он начал яростно выравнивать ряд бутылочек, и я выскользнул за дверь. В этот момент из дамского туалета, находившегося напротив, как раз кто-то вышел, и я увидел сморщенную восточную женщину, которая сидела там возле раковины. На вид ей было около девяноста двух лет. «Свинья!» – злобно зашипела она на меня.

Вечер тянулся, но я так хорошо держался, что никто ничего не заметил. Мы с Элли почти не разговаривали, и я старался не смотреть в ее сторону. Она беседовала с другими и выглядела при этом так ослепительно, что мне хотелось простить ее и забыть все, что случилось. Но потом я бросал взгляд на бедную Ханну, которая смеялась, в то время, как у нее на душе скребли кошки, и понимал, что Элли вовсе не та, за кого я ее принимал, и в душе у нее пусто. Я подумал, не сделать ли мне драматическое заявление за столом, но тут же осознал, что это никому не поможет.

Позже, когда заиграл оркестр и все пошли танцевать, Куки опустился на стул, который освободила Элли.

– Черт возьми, приятель, ты кошмарно выглядишь.

Я оцепенел. Он слишком хорошо меня знал.

– Что ты хочешь сказать? Я прекрасно себя чувствую.

– Ну, конечно! Меня-то тебе не провести, Фортьюн. Я знаю, когда у тебя что-то не в порядке.

Я огляделся.

– Не здесь. Пошли со мной в сортир.

Мы вместе вышли из-за стола, и Ханна закричала, что Элли нужно быть осмотрительней: у нее есть соперник. Элли лишь взглянула на нас с подозрением.