Чтение онлайн

Кир принял у гномицы пакет с упакованным свитером, поздравил ее с наступающим праздником и поблагодарил за ответное поздравление. Мысленно он вознес хвалу гномскому трудолюбию. Допоздна работать в лавке в канун Эйлера - это подвиг! Ведь в праздник гномы вставали так же рано, как эльфы, но в отличие от последних, не любовались прилетом птиц, а трудились. У гномов было заведено в праздник с рассветом начинать новое дело, будь то строительство дома, выплавка стали или любое ремесленничество. Эйлер они именовали Днем Мастерства, а потому, для удачи, с восходом солнца, закладывали первый камень будущего дома, вбивали сваю, клали шпалу, а затем, с чистым сердцем, шли веселиться и пить гномский грог.

Добравшись до вокзала, Кир понял, что трудолюбие не покинуло и некоторых его сородичей. На площади в столь поздний час еще работала эльфийская лавка сладостей, в которой Кир всегда покупал гостинцы родителям. На этот раз он решил порадовать маму лучшим сортом - "Золотое зерно". В пристрастии к кофе вкусы матери и сына сходились, а деньги атлантов давали возможность приобрести самый дорогой сорт.

От чудесного запаха молотых зерен и свежей выпечки у Кира засосало под ложечкой, он вспомнил, что последний раз ел днем, на работе, во время перерыва, а следующий ему предстоит не раньше, чем он доберется до дома родителей. Время до поезда еще оставалось, и он сел за столик в кафе.

Все же выпечка эльфов творит чудеса, не иначе, как тут замешана эльфийская магия! В купе Кир вошел в наилучшем расположении духа, будто и не было позади тяжелого дня. Он даже на время забыл, что всю ночь придется провести в тесноте, в одном из трех кресел, стоящих напротив другого такого же ряда. Впрочем, пока он был единственным пассажиром. Лелея мысль, что желающих покинуть Соединенную в канун Эйлера найдется не много, он закинул пакеты и сумку на багажную полку, вышел в коридор и встал у окна.

Когда поезд тронулся, часы на вокзальной башне пробили полночь. Кир вернулся в купе. Попутчиков оказалось двое. Сухонькая, сморщенная старушка устроилась напротив него, рядом с окном, и вязала на спицах. Морщинистые, желтоватые пальцы мелькали с поразительной быстротой, в то время как взгляд женщины оставался застывшим, устремленным в пространство, видно, она задумалась и вязала вслепую. Рядом с проходом грузный мужчина, пыхтя, запихивал вещи на багажную полку. Большая яркая коробка с бантом никак не хотела занять свое место. Человек встал на цыпочки, желая запихнуть ее, но чуть не упал от толчка поезда. Пользуясь преимуществом роста, Кир помог водворить подарок на полку.

– Огромное спасибо! Это светильник, я очень боюсь его разбить.

Мужчина вытер со лба пот, и сел, переводя дух. Он выглядел очень усталым, под глазами мешки, лицо отечное, бледное. Кир с грустью подумал, что ночной переезд никому не прибавит сил.

– Вы, случайно, не в Гласицы едете?
– осведомился попутчик.
– Может, поможете там коробку снять?

– Помогу. Я в Ручьи, это верхний поселок.

– Знаю, знаю!
– обрадовался толстяк.
– Осенью возил туда своих стариков, вроде как на экскурсию. Красиво, прямо картинка, только уж больно тихо.

– У меня там родители.

Отчего-то разоткровенничался Кир. Видно, кофе с пирожными подействовали на него умиротворяюще.

Попутчик ткнул толстым пальцем на багажную полку над головой Кира и радостно заключил:

– Тот-то я гляжу, у вас тоже пакет с подарками. Значит к предкам? Как и я. Не часто получается навещать их, верно? Дела, работа... А они всегда ждут. Мы ведь их дети.

– Верно, не часто выходит.
– Подтвердил Кир.

– Во! Вы понимаете! У всех у нас так. Жалко их, а что делать? Мои уже совсем старики. Отец сильно сдал, все болеет. Ему уже семьдесят восемь.

Истолковав замешательство эльфа по-своему, мужчина пояснил:

– Я в семье младший, а мне уже сорок пять, тоже не мальчик, болезней хватает, то одно, то другое... а им помощь нужна! Вам пока не понять. Вы моложе!

И тут мужчина осекся, вспомнив, что перед ним сидит эльф, о чьем возрасте не стоит судить по внешнему виду. Возможно, остроухий куда старше не только его самого, но и его родителей.

Желая сгладить неловкость и поддержать собеседника, Кир кивнул:

– Да, нет, отчего же, я вас понимаю.

Чего уж тут не понять? Годы есть годы, что у людей, что у эльфов, они берут свое, оставляя след, хоть и расписываются на лицах по-разному.

Привлеченная разговором мужчин, старушка оторвалась от своего вязания, и посмотрела на Кира с нескрываемым любопытством. Маленькая, по-детски хрупкая, она выглядела ребенком, состарившимся, так и не успев повзрослеть. На Кира смотрели выгоревшие глаза, не утратившие за долгую жизнь страсти к познанию и лукавства. Старушка улыбнулась, от чего по лицу разбежались тонкие лучики, образовав сплошную паутину морщин. Кир подумал, что это и есть паутина времени, в которую, как муха в силки, попадает каждый человек. Женщина собралась с духом и обратилась к эльфу:

– Скажи, любезный, сколько же тебе лет? Никогда у меня не выходило верно определять возраст вашего брата.

Кир тоже ей улыбнулся, старушка вызывала симпатию. Встреться они в другом месте и при других обстоятельствах, им было бы что вспомнить, о чем поговорить, но сейчас он, невольно расстроит ее, сказав:

– Думаю, мы с вами ровесники.

После такого признания в купе воцарилась тишина. Толстяк, повздыхав, уткнулся в газету, а старушка, завернувшись в клетчатый плед, устроилась спать. Кир заснуть не мог, даже дремоты не было. Он уставился в черный проем окна, за которой неслись в ночи неясные силуэты деревьев, и где-то далеко мелькали огоньки домов.

Из недр пледа старушка издала неясный звук, пошевелила во сне тонкими губами и улыбнулась. Киру подумалось, что точно так же она улыбалась в детстве, будучи озорной и забавной девочкой, какой, в сущности, и осталась в душе. Души людей за жизнь не успевают не то что состариться, а даже повзрослеть по-настоящему, а вот тела стареют быстро. Словно злое колдовство заковывает активного, живого ребенка в немощное тело старика.

У эльфов свои проблемы. Если человек умирает с грустью о несбывшихся надеждах, на которые ему не хватило времени, то эльфы порой теряют надежду, продолжая жить. Кир знал по себе, как много потерял, не пройдя и половины отмеренного срока. Должно быть, нет у всех разумных существ Земли ни хорошего, ни плохого жребия, а попросту каждому дано свое.