Чтение онлайн

То, что он сделал дальше, вызвало у Виктории Викторовны шок и едва не привело к полноценной истерике. Берт, что — то тихо проговорил, привычным жестом протянул руку и застыл на месте, увидев ошалелый взгляд.

— Ты куда руки тянешь, …! — она едва не рычала от возмущения. Мало того что заперли в мужском теле, так еще всякие извращенцы пытаются облапать!

— Пис, пис, — пролепетал парень, показывая на пол.

— Что? На пол? А горшки здесь еще не изобрели? — заорала Виктория, наконец — то поняв, что от нее хотят.

Парень испуганно упал на колени и склонил голову.

Черт! Да что же это такое?! Лежать нагишом перед незнакомым мужчиной было неприятно и холодно, поэтому она попыталась успокоиться. Глубокое дыхание и медленный счет до десяти помогли справиться с дрожью в руках и желанием что — нибудь разбить. Нужно срочно вставать и изучать местный язык. То, что она здесь не простой человек, Виктория поняла сразу, увидев, с каким почтением к ней обращается слуга. Но очень бы хотелось знать, насколько непростой?

— Берт! — позвала она. Парень подполз ближе, она ткнула рукой в большой глиняный горшок, который стоял на столе, и вопросительно посмотрела в глаза Берта.

Слава богу, он оказался не идиотом. После нескольких минут пантомимы и рычания слуга наконец — то догадался, что от него требуется. Но, прежде чем отдать горшок хозяину, который почему — то сегодня наотрез отказывался от его помощи, он громко и четко произнес название предмета.

— Джбан, — старательно повторила Виктория несколько раз подряд. На память она никогда не жаловалась и надеялась, что вместе с душой это тело получило и ее мозги.

Дальше стало легче. Берт, тщательно проговаривая, называл каждый предмет в комнате, а она повторяла. Некоторые слова произносила сразу правильно, а некоторые переспрашивала и старательно повторяла по много раз. А затем ткнула пальцем в пачку бумаг, давая понять, что собирается не только учить речь заново, но и учиться писать. Судя по удивлению, проскользнувшему на лице слуги, для него это было странно и неожиданно. Похоже, реципиент никогда не стремился к знаниям. Может быть, он считал, что искусство мечника более важно, чем искусство писаря? Пока Берт чинил перо и ходил за плошкой с чернилами, Виктория провела ревизию организма. Множество синяков, поджившая рана на затылке, вывих ноги, на спине несколько неглубоких ран и нехорошая болезненная рана на боку. Рассмотреть ее она не смогла, было тяжело сгибаться — судя по всему, ребрам тоже досталось. Интересно, кто это так обработал не хилого, в общем — то, мужчину?

Вернулся Берт в сопровождении двух парней, одетых в такие же, как у него, замызганные серые холщовые штаны и рубахи. Только поясов у них не было. Они принести несколько дополнительных подушек и устроили при их помощи вполне сносное кресло. Следом еще один мужчина — русобородый и могучий — притащил маленький столик, который удобно ставить на кровати поперек тела. Он что — то спросил, но Виктория его не поняла. Богатырь только головой покачал.

Виктория с энтузиазмом принялась за изучение языка. Ей просто необходимо было занять мозг, чтобы не свихнуться. Язык оказался на удивление легкий, очень похож на чешский, который она неплохо знала. К вечеру Виктория уже могла назвать все предметы в комнате. Узнала, что местная «собачка» называется тау, и что сука, которая лежит у ее кровати, носит гордую кличку Кусь. Еще она выяснила, что ее имя Алан Валлид, и что она — точнее, он — конт. Конт — это тот же граф. Неплохо, неплохо. Берт оказался Альбертом, он был молочным братом ее реципиенту. Это удалось выяснить не столько при помощи слов, сколько при помощи долгого махания руками, имитации детского плача и подсунутыми под рубашку на груди тряпками.

Берт несколько раз пытался её накормить, но Виктория только нетерпеливо отмахивалась и пила травяной отвар, отказываясь от еды. К вечеру слуга заметно устал, и она с сожалением решила остановиться. Жестами приказала навести в комнате порядок, что тоже вызвало удивление. Но Берт не посмел ослушаться. Те же молчаливые мужчины, что приносили подушки, заменили в железном подсвечнике свечи, смели старую солому и застелили новую, убрали со стола и внесли в комнату два деревянных стула с высокими спинками.

Виктория сразу заметила перемену в настроение слуги. Парень засуетился, как только принесли стулья. Он с виноватым лицом что — то неразборчиво прошептал, убирая столик с кровати и быстро пряча исписанные бумаги в стол. Затем раскидал подушки и уложил хозяина, накрыв его одеялом до подбородка.

— Берт, кто идти? — спросила она у слуги.

— Манжелика и ксен, — парень указал пальцем на правую руку конта.

Виктория поднесла к лицу ладонь и только сейчас обратила внимание на толстое золотое кольцо, виноградной лозой обвивающее средний палец. Обручальное? Жена? У нее есть жена? Виктория Викторовна едва не задохнулась от возмущения. Она открыла рот, чтобы выдать в воздух все, что думает о тех, кто её так осчастливил, но не успела. Дверь открылась, и в комнату величаво зашел худой мужчина в серой сутане, но не на него с ужасом смотрел конт Валлид. Следом за ним в дверь вплыло бледно — голубое облако с темно — русой косой. Розовые губы растянулись в скорбной улыбке, от этого щеки стали казаться еще больше. Дама поднесла к узким щелкам заплывших жиром глазок платочек и всхлипнула, отчего оба ее подбородки затряслись.

— Ах, Алан… — проронила она приятным голосом.

Виктория судорожно вздохнула и потеряла сознание.

На замковой кухне царила предутренняя суета. Старшая кухарка зычным голосом, которому завидовал даже Рэй Молчун капитан стражи, раздавала приказы. Двое рослых рабов тягали воду от колодца, еще двое носили дрова, складывая их у большой печи, не успевшей остыть с вечера. Там, за заслонкой, в глиняном горлаче томилось молоко. Госпожа контесса любила утром, сразу после сна, выпить чашечку теплого напитка со свежими булочками. Опару кухарка поставила еще с ночи и теперь ожесточенно вымешивала тесто, словно оно было виновно во всех ее бедах. При этом она не переставала следить за тремя своими помощницами, чтобы не болтали попусту, а делом занимались. Скоро рассветет, рабы отправятся в поле, а переде этим их надо накормить да с собой дать «на перекус», а там и воины придут завтракать. В замке жило много народу, и есть хотели все.

В кухню, смачно зевая, вошел Берт, на ходу подпоясывая рубаху. Он уселся за стол напротив кухарки и, протянув руку, отщепил кусочек теста от кругляша, который женщина как раз опускала в большую глиняную миску.

— Как был дитем, так дитем и остался, — вздохнула кухарка, ставя миску на теплый припечной залавок и покрывая ее чистым холстом.

— Тетка Райка, кур скока сёдня бить? — спросил заглянувший в кухню мальчонка.

— Двух цыплят трехнедельных господину на бульон да пяток взрослых, — прикинула кухарка, вытирая руки о передник, и повернулась к Берту. — Снедать будешь?