Консультант
Шрифт:
Тысячу лет назад это имело некоторый смысл. Тогда скорость распространения информации определялась (по максимуму) скоростью полета почтового голубя. Расстояния были велики, коммуникации ненадежны, обработка поступивших сведений и принятие решений на их основе занимали уйму времени. Но даже тогда сомневаться в верности высказывания «Что знают двое, знает и свинья» было, в целом, не принято.
Полтысячелетия спустя один-единственный телефонный звонок объекта мог спутать нейтрализаторам все карты. Сейчас же…
Сейчас убивать ради пресечения распространения информации имело смысл только в том случае: если распространение надо не пресечь (что невозможно по определению), а замедлить. Если надо просто придержать сведения до вполне конкретного, очень близкого, момента. Момента, после которого уже совершенно неважно, кто что знал. Момента, после которого поздно что-то предпринимать.
А это означало, в свою очередь, что у неё очень мало времени.
– Меньше, чем ты думаешь, – негромко сказал Дерек Коул, и Лана сообразила, что проговорила последнюю мысль вслух.
– Почему? – девушка легко поднялась на ноги. Вовремя полученный пончик сделал своё дело, и, хотя от куска полупрожаренного мяса она бы не отказалась, сил заметно прибавилось.
– Со мной только что связался дежурный хирург клиники. Туда примчался Рисов папаша.
– И что? – в животе начал сворачиваться холодный тугой узел – верный признак грядущих неприятностей.
– Он настаивает на том, чтобы его сыну дали спокойно умереть, – Дерек смотрел на неё странно: требовательно, с какой-то непонятной тоской в глазах.
– Настаивает, значит… – пробормотала Лана, судорожно соображая, что бы это значило. – А он имеет такое право?
– Рис без сознания. Так что, теоретически – да. Как отец и ближайший кровный родственник. Таковы наши законы.
– Ты сказал «теоретически». А практически?
– А практически жена в этом вопросе имеет право первого голоса.
– Рис женат?!!
Ну и новость…
– Твою ж мать!.. сроду не спала с женатыми… вот спасибо, Хаузер, сделал из меня шлюху… и где она? Жена? Согласие на лечение я обеспечу, надо будет – зубами выгрызу, нам бы только успеть и…
– Катрина, – осторожно, словно обращаясь к напуганному ребенку или буйному сумасшедшему, произнес Дерек, – ТЫ – жена Риса.
– Чего-о?!!
– Его жена – ты.
Лана с силой потерла виски костяшками пальцев – обожженные подушечки слишком болели.
– Погоди, Дерек. Погоди. Не так быстро. Так вот это его «миссис Хаузер»… я-то думала, он о матери, ну, типа, сообщить… вы тут все такие церемонные… да что за чушь!
– Не чушь, – вмешался в разговор Пит Старки. В глазах его мелькнуло что-то вроде досады. Мелькнуло – и пропало. – Не чушь. Аделаиду начали заселять перед Войной Корпораций и…
– И сначала завозили в основном мужчин, как и везде, – закончила за него Лана. – Потом война прервала сообщение… понимаю. Кто успел – того и жена.
– Примерно. Закон давно не имеет практического смысла, но его никто не отменял. И если мужчина в присутствии представителя власти трижды называет женщину женой…
– Ясно. Вообще-то, так разводятся мусульмане, но чтобы христиане женились!
Лана уже шла к коптеру Старки, не оглядываясь, следует ли за ней кто-нибудь. Кстати, следовали. Ещё и как.
– Ладно, это потом. Пит, подбросишь до Лонгхорна? Я этому самому папаше покажу – спокойно умереть! Он у меня сам, на хрен, умрёт!
Лане доводилось встречать толковых пилотов, причем неоднократно. Но того же Лобстера из взвода Эрнестины Дюпре Пит Старки «сделал» бы, не напрягаясь. Это ощущалось во всём: в легчайшем отрыве от поверхности, в плавном наборе высоты, в почти неощутимых маневрах. С таким пилотягой за пультом пассажир мог спать, резаться в покер – или думать.
Капрал Дитц предпочла последний вариант. Её пока ещё теория об убийствах с целью задержки распространения информации была бы достаточно стройной, если бы не «горб» в лице Бернадетт Шенуа. Лана не видела логики в поступках означенной дамочки.
Допустим, крыло и подвес Риса испортила Бернадетт. Если говорить о той же логике, больше некому. Но вот порча вышла какая-то странная. Активатор, настроенный на срабатывание после определенного числа запусков оборудования и, одновременно, на конкретное время свободного падения… начинка, самоуничтожившаяся в процессе…
Что делает человек, у которого не раскрылось крыло? Что он делает до последней секунды, до самой гибели? Разумеется, пытается активировать подвес. Но пусть даже он растерялся, запаниковал, парализован страхом… неважно. В данном конкретном случае, по оценке спецов Тома, если бы Лана не подхватила Риса на свой «Арджентайн»… через три секунды – и секунд за десять до поверхности воды! – крыло заработало бы. Покушение налицо, но цель-то его какова? И зачем Бернадетт вернулась на Руби?
Если проконтролировать действие установленного оборудования – то чего ради стрелять? Добавить перчику? Ох, не складывается. А если убить Риса (о чём говорят все последующие события) – то с какого боку тут «добавки» к крылу?
И потом. Вся история с попыткой пристрелить Риса, убийствами Диксона и Мерсера очень круто замешана на времени. А ведь Бернадетт УЖЕ была готова и ждала найма. Допустим, Мерсера грохнули, чтобы никто не мог выйти на Бернадетт и её настоящих нанимателей. Но омолаживающие процедуры занимают не день и даже не неделю. Рано или поздно Рис обратился бы в «Райскую птицу», потому что в случае необходимости иметь спутницу обращался туда и только туда. Однако кто мог гарантировать, что именно в этот раз он полетит на Руби не один?