Консул
Шрифт:
И лишь теперь, когда три из четырех проа загорелись, пираты оказали противодействие. Команды разделились – одни суматошно гасили пламя, другие обстреливали ша-чуань, вскоре перейдя к дротикам и копьям – так близко сошлись корабли.
Гай уцелел просто чудом – наконечник стрелы распорол ему мочку уха, а вот молодому помощнику кормчего, имени которого преторианцы так и не узнали, не повезло – копье прикололо его к мачте.
– Трави гадов! – взревел Лобанов.
Пригибаясь, Гефестай подхватил «химическое оружие» и запустил по пиратам два снаряда.
Над ближней проа вспухли белые клубы ядовитой пыли, и в то же мгновение пираты взвыли хором от жуткой рези в глазах. Вой их длился недолго – стоило глоткам вдохнуть распыленной щелочи, как морских разбойников стало наизнанку выворачивать от жуткого кашля.
– Стрелять на поражение! – скомандовал Лобанов, не ощущая особой жалости к пострадавшим. – Гефестай, обработай вон ту!
Сын Ярная зашвырнул бомбочку, куда указано, а постом и консул проявил инициативу – разбежался и бросил снаряд в дальнюю проа.
– Попал, сиятельный!
Ветер сдул язвящее облако, развеял его над волнами, но тут же восклубились новые заряды извести, мышьяка и пороха. Дьявольская смесь!
Пираты корчились, метались, сшибаясь и падая. Самые умные промывали глаза морской водой, это помогало, но щипало так, что слезы у несчастных лились ручьями. А чем промоешь горло?! И морские разбойнички вкупе с «головорезиками» сгибались в дугу, выхаркивая известь и кровь.
Ликторы и преторианцы отстреливали врагов, как в тире – неторопливо, выбивая первыми посланцев Орода. Нашлось занятие и Тзане – уничтожать противника. Враги были беспомощны, но позыва к милосердию Лобанов не испытал – эти люди, что извивались на палубах проа, были убийцами и мучителями. Так пусть на себе ощутят муку, пусть испробуют смерть, которую они рады были уготовить своим жертвам.
С севера задул несильный ветер. Страданий пиратских он не унял, ибо не мог сдуть налипшую взвесь. Подгоняемые ветром, но не управляемые, проа медленно расплывались в стороны. Парочку «летучих» развернуло бортом, и даже балансиры не смогли удержать их – одна из проа перевернулась, хлопая по воде парусами из пальмовых циновок.
– Ну, блин, мы и дали… – выразился Гефестай.
– А пусть не лезут, – пробурчал Эдик.
Тзана огорченно вздохнула:
– Я успела застрелить только троих, – пожаловалась она и попыталась оправдаться: – Эта проа – она почти набок легла, и бортом их прикрыло…
– Не расстраивайся, – усмехнулся Сергий кривовато, – что-то мне подсказывает – этот бой не последний.
А ша-чуань, словно радуясь попутному ветру, бодро бежал на юг, оставляя за кормой летучие проа и истерзанных пиратов.
Незаметно тропические воды вывели «Чжэнь-дань» к экватору. Сергий подумал и праздновать это событие не стал – обычаи его «родного» времени могли не соотноситься с античными традициями.
Юй Цзи твердой рукой вел ша-чуань к острову Ява, где жили индийские переселенцы.
Вот тоже хорошая тема для размышлений – колонизация, подумал Лобанов. Так ли уж плох колониализм, как его малюют? Ведь всегда происходит одно и то же – более развитый народ направляет переселенцев на земли народов отсталых.
Колонисты несут с собой привычную им культуру и сильно подстегивают прогресс аборигенов, приучая тех к нормам цивилизации. Ускоряется развитие, дикие, враждующие между собою племена поневоле приучаются мыслить категориями единого этноса, они начинают пользоваться такими технологиями, до которых сами вряд ли доперли бы и через века.
Правда, подумал Лобанов, в колониальной практике должно соблюдаться обязательное правило – не истреблять местное население. А то и факел цивилизации некому будет передать. Тут, правда, сразу родятся сомнения – будет ли соблюден баланс между новым и старым? Исконным и внешним? Европейцы высадились на дивных островах Полинезии, где искоренили людоедские обычаи – и занесли сифилис. А заодно и комаров. Разрушили величественные храмы ацтеков с инками и понастроили на могучих фундаментах пирамид свои церквушки, проповедуя среди выживших аборигенов кротость и смирение.
Естественно, туземцы станут сопротивляться колонизаторам. Плевать они хотели на «миссию белого человека»! Опять-таки, а стоит ли одобрения борьба за независимость, против «колониального гнета»?
Сергий вспомнил, чем кончилось освобождение Африки – полудикие племена, которых колонизаторы держали в узде, стоило им дорваться до свободы, начали воевать друг с другом, вырезая миллионы. И обрекая «свободных» соплеменников на голод и нищету, ибо «угнетатели» ушли. Значит, некому стало заставлять работать ленивых «угнетенных», можно валяться в тени убогих лачуг и ничего не делать. Или выпрашивать подачки у бывших колонизаторов. И прожирать их. Строить дворцы для вождей и диктаторов. Закупать танки, чтобы истребить соседнее племя мумба-юмба за то, что оно не мумба-юмба. Варвары «третьего мира»…
И ведь ни одна черная сволочь, изгнавшая белых сволочей из бывших колоний, ни разу не задумалась о том, как бы дороги проложить, больницы завести, канализацию починить. Как будто белые, уходя, унесли цивилизацию с собой! А что? Похоже, что так и было. Ведь цивилизация требует непрестанного труда, за ее благами надо постоянно ухаживать, следить, починять. Получать образование. Повышать профессиональный уровень.
«Не-е, – решают жертвы колониального режима, – не нужна нам такая эксплуатация. Лучше мы дури накуримся и пойдем палить из „калашей“, проклиная колониальное прошлое…»
А в этом времени разве не то же самое происходит? Вон как даки сопротивлялись пришествию римлян! Зачем им всякие термы с библиотеками, дороги и водопроводы? Лучше они будут брынзу делать, а блага цивилизации зимою добывать – за Дунаем, у богатеньких римлян.
Не любит варвар напрягаться, не хочет думать хорошо. Конечно, каменный дом лучше шалаша, зато хижину выстроить куда проще. Вино вкусное, так это ж сколько труда вбить надо, за виноградниками ухаживая! Куда легче пивка сварить.
И варвары всегда в большинстве. Грязные, вшивые, заросшие, вонючие, они наседают на цивилизованные народы, выбравшие труд и знание, идут в набеги на работящих соседей. От них загораживаются лимесами и Великой стеной, а варвары всё рыщут, всё выискивают лазейки, мечтая дорваться до богатств, накопленных поколениями работяг, отобрать и поделить…