Консул
Шрифт:
Сергий привстал на колено, выставив акинак. В момент звериного броска нужно прыгнуть самому, стелясь по-над песком, и вонзить клинок в этого кота-переростка.
Жалко красивое животное, но что же делать, если оно русского языка не понимает?
Лобанов уже уперся толчковой ногой, как вдруг в желтом глазу суперкошки, пылающем яростью, завязла стрела. В секундной тишине донеслось пение спущенной тетивы.
Леопард конвульсивно распрямился, выбрасывая передние лапы вверх, закидывая назад голову, и упал без дыхания.
Сергий медленно обернулся. В двух шагах от него стоял таинственный спаситель, незваный ангел-хранитель с луком в руках, в шароварах и короткой куртке.
– Тзана? – спросил Лобанов, словно сомневаясь в том, кого он видит перед собою.
– Ага… – согласилась девушка и добавила, будто извиняясь: – Не успела спрятаться.
Сергий приблизился к ней и протянул руки. Тзана вздохнула, бросая лук, и прижалась к принципу, вытягиваясь стрункой. Полузабытая услада холодком прошла по спине Лобанова.
– Вот кто меня спасал… – прошептал он, ласково гладя тяжелые длинные волосы. – Моя сарматочка…
Сарматочка уткнулась лицом ему в грудь и сказала глухо:
– Ты бы и сам себя спас не хуже… Просто… Как не помочь тому, кто сказал тебе самое главное слово? [34]
– Моя ж ты прелесть…
Тзана подняла голову, упираясь подбородком, и проговорила:
– Ты совсем не сердишься?
– Совсем… Что толку на тебя сердиться… И как только Киклопик отпустил тебя одну?
34
У сарматов не было принято клясться в вечной любви. Мужчина и женщина, собираясь жить вместе, говорили друг другу: «Навсегда».
– Ну, он помог мне собраться и объяснил дорогу. Я прискакала на тот берег этой вашей Италии, туда, где море… Оно, как император, называется… Адриатическое! Его я переплыла на корабле, и по виа Эгнатиа добралась до Афин. Вот… Ты только не думай, что я такая бессовестная. Мне было очень стыдно… До тех пор, пока я не придумала себе занятие – стала беречь тебя. Скажи, – внезапно спросила Тзана, – ты хотел ту женщину, на берегу большой реки?
– Большая река называется Евфрат…
– Хотел или нет?
– Хотел, – честно признался Лобанов, – но не взял бы ее.
– Почему? – удивилась девушка. – Она красивая… Была.
– Понимаешь, она была слишком грязная… внутри. Она как дерево с прогнившей сердцевиной – смотришь на такое и любуешься. А под гладкой корою – труха и жирные личинки. Да и потом, редко кто может понравиться после тебя, моя красотуля…
– Правда?
– Истинная… Пошли, удивим наших.
– Пошли! – обрадовалась Тзана.
Тут как раз Гефестай издал трубный зов:
– Сережка, ты где?
– Иду…
Неторопливо беседуя, Сергий и Тзана вышли из зарослей.
– Я думал, босс удовлетворяет естественную нужду… – бойко начал Эдик и забыл продолжение.
Искандер молча замер, глядя на Тзану так, будто встретил привидение, а сын Ярная восхищенно хлопнул в ладоши.
– Ну, что за девка! – крякнул он – Полцарства за такую не жалко, а потом и остальную половину отдашь!
– Никаких шансов! – выдавил Тиндарид.
Тзана засмеялась, словно хрустальный колокольчик прозвенел.
Ханьцы-философы растерянно оглядывали преторианцев, то и дело переводя взоры на сарматку, но, видимо, ситуация привычному анализу не поддавалась.
– Не понимаю, – жалобно сказал Го Шу, и потряс головой.
– Это моя жена, – объяснил Сергий. – Я ей велел дома оставаться, а она не послушалась.
Тзана скромно потупила глазки.
– И эта девушка все это время следовала за нами? – с ужасом спросил И Ван. – Одна?!
«Эта девушка» вздернула голову, и надменно сказала:
– Я – дочь вождя, я не из тех изнеженных, слабосильных кукол, которые прячут под толстым слоем румян рыхлую кожу и дряблые мышцы. Я – сильная!
– Мы потрясены! – выразил общее мнение «триады» Лю Ху.
Чанба, продравшись к берегу Окса, вернулся с криком:
– Там какой-то корабль плывет! Большой!
Сергий одолел проторенную Эдиком тропу, все остальные двинулись следом.
Им открылся простор мутных зеленоватых волн большой реки, влекущей к морю талую воду, отданную снегами с гор.
Вверх по течению следовала вместительная барка под парусом, вздувающемся на невысокой мачте. С борта загребали пять весел с широкими квадратными лопастями.
– Это киме, – опознал судно Искандер, – плоскодонная лоханка. Влезем все, считая непарнокопытных. Подзываем?
– Давай.
И Гефестай с Искандером, не сговариваясь, заорали:
– Э-ге-гей, на киме!
Немногочисленная команда киме заметила орущих. Некоторое время весла так же плавно гребли, потом сбились с ритма, и посудина стала разворачиваться. Неторопливо, величественно даже тронулась к берегу.
Вломившись в тростник тупым носом, киме остановилась, и кормчий заорал, путая кушанский с эллинским:
– Чего вам, путники?
– Подбросьте до Талими! [35] – забасил Гефестай.
– Скажи ему, – зашипел Сергий, – что денег у нас нет, но мы согласны грести всю дорогу!
– У меня есть! – сказала Тзана.
– Отлично! Сэкономим греблей!
Сын Ярная перевел предложение принципа. Кормщик почесал в голове, соображая, и махнул рукой: залезайте!
35
Талими – он же Тарамата. Ныне город Термез.