Конструкторы
Шрифт:
Монтаж оборудования дизельного завода начался в недостроенном корпусе, который предназначался в своё время для производства газогенераторов. Корпус — огромный, светлый, но крыша не была полностью остеклена, в помещение залетал снег, не действовало отопление, водопровод, канализация, на полу повсюду — груды строительного мусора. Пустынно, холодно, мрачно. и тем не менее именно здесь предстояло смонтировать и пустить в ход точнейшие станки, придающие зеркальный блеск гильзам цилиндров, фрезерные станки, обрабатывающие шатуны, многошпиндельные полуавтоматы для глубокого сверления распределительных валов, а главное, предстояло возобновить изготовление топливной аппаратуры дизеля, требующее лабораторной чистоты и точности. Фактическим монополистом в производстве этой аппаратуры до недавнего времени была немецкая фирма «Бош», выпускавшая до девяноста процентов мировой продукции. Даже Америка не производила сама топливную аппаратуру высокого давления, а предпочитала покупать её у этой фирмы.
— Вы не представляете, Николай Леонидович, — вздыхая, говорил Грашутин, — какие трудности нам предстоит преодолеть. А в декабре по графику надо дать продукцию. Немыслимо!
Харьковский дизель-моторный завод, а теперь отдел № 2 Кировского завода в городе Челябинске возобновил производство на новом месте и собрал первые уральские дизели В-2 в декабре 1941 года, на тридцать пятые сутки со дня приезда в Челябинск.
…Светлая ленинградская ночь. В небе гул фашистских «юнкерсов». На вышке над крышей заводоуправления Кировского завода — наблюдательный пункт. Отсюда как на плане видны погруженные в тень прямоугольники притихших цехов. Но что это? Внизу в разных местах начинают вспыхивать и взлетать в тёмное небо огненные ракеты. По команде с вышки поисковые группы устремляются вылавливать затаившихся лазутчиков, подающих сигналы вражеским самолётам… А потом в небе над заводом появляется купол парашюта. Он приближается, медленно опускаясь на турбинный цех. Туда устремляется истребительная группа. К счастью, она не успевает к месту приземления — это спустился не парашютист, а бомба замедленного действия. Корпус цеха потрясает мощный взрыв. В числе пострадавших — находившийся в бытовке турбинного корпуса главный конструктор завода Ж. Я. Котин. Он ранен и тяжело контужен.
Через несколько дней враг стал обстреливать Кировский завод из арторудий. На заводской территории рвались снаряды. Люди вынуждены были покидать рабочий места и уходить в укрытия. Во время обеда в столовую нередко приходилось добираться перебежками, а то и по-пластунски, как солдатам на передовой. И не всем удавалось благополучно вернуться в цех.
К концу сентября работать из-за артобстрелов стало совсем невозможно. 6 октября ГКО принял решение об эвакуации танкостроителей-кировцев на Урал.
Первыми в начале октября вылетели на Большую землю руководители основных служб и начальники цехов во главе с директором завода и главным конструктором. Летели через Тихвин, ночью, под обстрелом зениток. В Москве М. И. Калинин вручил И. М. Зальцману и Ж. Я. Котину Золотые Звёзды Героев Социалистического Труда. Это высокое звание было им присвоено за образцовое выполнение заданий правительства по выпуску КВ на Кировском заводе — только «кировцы» питали танками Ленинградский фронт.
После вручения наград Зальцмана и Котина вместе с наркомом Малышевым принял Сталин. Он говорил о том, как нужны танки. Немцы берут массированными танковыми клиньями, им необходимо противопоставить свои клинья. Урал должен стать кузницей танков. Челябинский тракторный надо в кратчайший срок превратить в мощный центр танкостроения.
6 октября 1941 года — день, когда официально прекратил существование Челябинский тракторный завод имени И. В. Сталина: по решению правительства Кировский завод, переезжая в Челябинск, сохранял своё имя. Объединение трёх заводов — ЧТЗ, Ленинградского Кировского и Харьковского дизельного — стало именоваться Кировским заводом Наркомтанкпрома в Челябинске.
Главным конструктором Кировского завода в Челябинске был назначен Котин, а Духов снова стал его заместителем. К понижению в должности Николай Леонидович отнёсся спокойно, считая, что всё стало на свои места. Он ценил организаторский талант Котина, особенно его неподражаемое умение «держаться на плаву» и успешно решать сложнейшие вопросы «в высших сферах». Себя же не считал способным к административной деятельности. Конечно же, это было не так. Просто его гораздо сильнее тянуло к конструкторской, а не к организаторской деятельности. А то, что больше по душе, то и получается лучше. Не случайно историки Танкограда написали позднее о тандеме Котин — Духов: «Вся инженерно-конструкторская часть по созданию новых танков была на Духове… Способности Котина и Духова превосходно сочетались». Вопрос же о том, чьи способности были полезнее для дела, вряд ли имеет смысл — есть много вопросов, на которые просто не существует ответов.
А в октябре — ноябре и даже декабре 1941 года Челябинск встречал танкостроителей из Ленинграда. Всего с семьями прибыло пятнадцать тысяч человек. Из Ленинграда через линию фронта их переправляли по воздуху или по воде через бурную Ладогу, а дальше везли в железнодорожных эшелонах. Они видели войну, испытали бомбёжки и обстрелы, а те, кто приехали последними, — и страшные тиски блокадного голода. Ослабевших от истощения людей прямо из аэропорта или с железнодорожного вокзала отправляли в больницы. Других расселяли в уже «уплотнённые» квартиры и частные домики челябинцев. Случалось, в комнату, где уже было две семьи, вселяли третью… В ход пошли ванные, кухни, различные пристройки.
Завод получил опытные кадры. Кировцами в первую очередь были укомплектованы танковые цеха. Впрочем, тракторное производство вскоре сократилось, а в середине ноября было совсем прекращено. Танки КВ стали единственной продукцией, которую ждал от завода и требовал фронт. Огромнейший комбинат стал и оставался до конца войны единственным поставщиком для фронта тяжёлых танков и самоходно-артиллерийских установок. Фронтовики, приезжавшие сюда за получением новых машин, дивясь масштабам увиденного, прозвали уральский гигант Танкоградом.
Почти ежедневно, обычно поздно ночью, на ЧКЗ звонил Сталин. Разговор шёл конкретный: сколько танков отгружено за минувшие сутки, почему завод не может дать для защиты Москвы хотя бы несколько машин сверх плана?
А положение в Танкограде было тяжёлым до крайности. Дизельный отдел ещё не работал, а запас двигателей В-2, привезённых из Харькова, подходил к концу. Как сказать о предстоящем прекращении выпуска танков человеку, который каждую ночь звонит из Москвы? В сводках Совинформбюро — Можайск, Верея, Кубинка… Не поймёт. Или поймёт превратно.
Разыскали на складах когда-то привезённые из Ленинграда бензиновые моторы М-17. Духов и несколько конструкторов за сутки изготовили чертежи всех переходных деталей, необходимых для установки этого мотора в танк КВ. Срыв выпуска боевых машин был предотвращен. Танки КВ с бензиновым мотором М-17 могли двигаться только на невысоких скоростях (иначе мотор перегревался), были более пожароопасны, но они успели попасть на фронт в самое трудное время и сражались под Москвой.
…Новая беда. 1-й Государственный подшипниковый завод, в связи с эвакуацией из Москвы, прекратил поставку в Челябинск подшипников. Уникальными, выпускавшимися только этим заводом были крупногабаритные шарикоподшипники для ведущих колёс КВ. Требовалось по четыре на каждый танк, а их не было. Тогда Духов предложил вместо фирменного шарикоподшипника устанавливать ролики, нарезанные из заготовок для торсионных валов и скреплённые простейшим стальным сепаратором. Изготовить нужные обоймы в условиях ЧКЗ возможности не было.
Когда на совещании по кризисной ситуации с подшипниками Николай Леонидович высказал своё предложение, директор завода со свойственной ему одесской экспансивностью воскликнул:
— Ну, если это получится, я тебя, дорогой, в … поцелую!
Никто из присутствующих не засмеялся, шутка не показалась остроумной.
Случилось так, что когда «духовский подшипник» уже доказал свою жизнеспособность, директор должен был срочно вылететь в Москву. Передавая дела главному инженеру Махонину, он между прочим сказал: