Чтение онлайн

Так Вейц и сделал. Правда, не сам. Он, как всегда, лишь подал идею. Нагружали стенд с помощью чугунных чушек молодые слесари Пафнутьев и Веденеев. Ребята старались. Закрутили торсион так, что он будто бы даже поскрипывал. Но тут что-то хрястнуло и засвистело. Это полетели в разные стороны чушки грузового устройства. К счастью, никто не пострадал. Даже торсион оказался цел и невредим, следовательно, предел упругости ещё не был достигнут.

После этого Духов запретил Вейцу подходить к стенду ближе, чем на десять шагов. Слесарей Пафнутьев; и Веденеева поблагодарил — вышло за то, что случай но остались живы. Практиканту — он тоже находился у стенда — указал на недостаток бдительности. Вообще же, решил не давать этому делу официального хода посоветовав «героям» не очень хвастаться своим «подвигом» во избежание слишком широкой и нежелательной для них огласки.

Но слухи расползлись подобно тараканам по щелям устремляясь, по какому-то не выясненному пока закону преимущественно вверх. Через день-другой в комнат Духова неожиданно появился… директор завода. Приземистый, плотный, подвижный и упругий как мяч, он с чувством, ласково улыбаясь, пожал руку практиканту, потом, более сухо, Духову и задал вполне обычный вопрос:

— Ну, как дела, товарищи конструкторы? Над чем трудитесь?

Духов официальным тоном, подтянувшись — директор был человек на заводе новый, малознакомый — начал докладывать: группа заканчивает работы по модернизации танка Т-28; он лично, по решению начальника СКБ-2, и с участием практиканта, продолжает проработку варианта однобашенного тяжёлого танка с бронёй до семидесяти пяти миллиметров и массой около сорока тонн. Решены в основном вопросы общей компоновки, бронирования корпуса и башни, вооружения, двигателя и трансмиссии, ходовой части. Дорабатываются некоторые вопросы подвески, электрооборудования, средств связи, приборов наблюдения и приводов управления. Начато изготовление вспомогательного деревянного макета танка в натуральную величину.

Директор удивил Духова. Сначала на его крупном мясистом лице было обычное выражение любезного внимания. Потом промелькнуло что-то вроде удивления и даже изумления. А в конце доклада он весь был во власти неподдельного живейшего интереса к тому, что услышал.

— Где макет? — быстро спросил он. — Можно его посмотреть?

Макет, скрытый от лишних глаз в дальнем углу опытного цеха, имел уже не только корпус, но и башню, пока ещё без пушки.

Осмотрев его, директор пришёл в странное возбуждение, его лицо и шея покраснели от прилива крови. Кое-что прояснилось, когда он гневно бросил:

— Чёрт знает что! Почему же никто ни слова не сказал мне об этой работе? Я отвечаю не только за тракторы, но и танки. Об СМК докладывают каждый день, а об этом — ни слова. По меньшей мере странно!

— Это внеплановая работа, — желая смягчить его раздражение, сказал Духов. — Инициативный проект, официально никем не санкционированный…

— Вот это и есть форменное безобразие! — перебил его директор. — К чему на нашем заводе такая нелегальщина? Проект, как я вижу, интересный, перспективный. Надо оформить его разработку, как положено, через наркомат.

Походив ещё немного вокруг макета, директор успокоился и уже ровным голосом продолжал:

— Подготовьте, товарищ Духов, докладную в наркомат с обоснованием проекта. Покороче, по-деловому. Только самое основное. Будем просить о включении этой работы в план. Я подпишу.

— Я вас прошу этого не делать, товарищ директор, — сказал Духов.

— Почему?

— Заводу уже выдано официальное задание. Другое такое же получил Опытный завод. Третье не дадут. А это будет равносильно запрещению, и нам придётся тогда, безусловно, прекратить эту работу.

— Вот оно что — вы опасаетесь риска. Как страус, прячете голову под крыло и думаете, что всё обойдётся. Рассчитываете проползти ужом. А надо поднимать забрало и вступать в бой, пока не поздно!

Директор искоса посмотрел на практиканта, словно бы ожидая поддержки. Но сын наркома стоял с непроницаемым лицом, молчал, внимательно слушая разговор.

— Не только не поздно, а пока рано, преждевременно, — твёрдо сказал Духов.

— Почему вы так думаете?

— Проекты СМК и Т-100 пока в самом начале. Чем дальше они будут продвигаться, тем яснее выявится их органический недостаток: слишком большой вес из-за трёх башен при относительно слабой броне, малоподвижность. Вот тогда будет самое время предложить однобашенный вариант в проработанном почти уже готовом виде.

— Это Котин вам посоветовал? Или сами додумались?

Духов, нахмурившись, отвернулся. Директор снова посмотрел на практиканта, потом на Духова, видимо, что-то обдумывая, потом сказал:

— Ну что ж, товарищи, дело ваше. Решили подождать — ждите. Только не просчитайтесь. Недаром говорится: ждать да догонять — последнее дело. На мой характер — куй железо, пока горячо.

Взглянул на часы и, пожав им руки, торопливо пошёл к выходу из бокса. Но у двери внезапно остановился и, обернувшись, негромко сказал:

— Ах, да… у вас тут, товарищ Духов, где-то есть стенд, который, говорят, стреляет чугунными болванками. Это верно? Хотел на него взглянуть, да жаль, времени не осталось. Придётся отложить до другого раза.

И захлопнул дверь.

В начале декабря директор завода, начальник СКБ-2 и ведущий конструктор СМК были вызваны в Москву на заседание Комитета обороны для доклада о ходе работ по новому тяжёлому танку. Еремеев спешно заканчивал компоновочные чертежи. Внушительно выглядел отлично выполненный Коробовым макет трёхбашенного СМК — в одну десятую натуральной величины. Но Еремеев явно был не спокоен, нервничал.

— Не волнуйся, Афоня, — сказал ему Духов. — Проект у тебя почти готов, выполнен хорошо. А Котин доложит как следует, в грязь лицом не ударит.

— Боюсь, вес получился больше пятидесяти пяти тонн.

— Это не твоя вина. Такой трёхбашенный крейсер никто бы легче не сделал. Всё будет в порядке.

— Удивляюсь я тебе, Николай, — задумчиво сказал Еремеев. — Ты же, откровенно говоря, заинтересован в провале моего проекта. Это открыло бы дорогу твоему однобашенному. Объективно мы противники, а ты… Хитришь, наверное?

— Так то объективно, — засмеялся Духов. — А субъективно я от души желаю тебе успеха. Выше голову, Афоня! Ни пуха ни пера!

— Иди к чёрту, — добродушно проворчал Еремеев.

Выехали они в тот же вечер «Красной стрелой». Расположились в одном купе. За чаем директор завода, бывший одессит, рассказывал весёлые анекдоты, но смеялись мало и недружно. Котин лишь вежливо улыбался, думал о чём-то своём. Еремееву тоже было не до смеха. После чая он сразу же забрался на верхнюю полку, но заснуть долго не мог — мешал стук колёс, лязг сцепки, а главное, беспокойные мысли. Было жарко и душно. Только к утру ненадолго забылся тревожным сном. Директор и Котин выспались превосходно.