Консорциум
Шрифт:
Дед встал, прошелся и вновь сел.
— Но я-то вижу! Юлит он передо мной, мнется, жмется. У меня глаз-то наметанный, вижу! Не проведешь.
Тень кивал, отпивал чай и быстро, напряженно думал. Он тоже Деда знал и понимал сейчас, что тот говорит не просто так — но ждет от советника понимания сути проблемы и дельного совета. А соображать Тень умел, за то и ценили.
— Жмется, значит, — он поставил чашку. — И мнется… Стало быть, и нашим и вашим играет. Считаешь, что крокодилы выход на него нашли?
— Уверен, — усмехнулся Дед, довольный проницательностью «консильери». — Со мной порвать он не может… но и оттуда, похоже, столь заманчивые песни льются, что душа стоит нетвердо.
— Так. А какая реакция была на рассказ о… о той ночной перестрелке?
— Испугался. Хотя старался делать вид премудрый. Меня, мол, ничем не удивишь…
Когда Дед увидел, что мэр, пытаясь играть в прожженого циника, все же порядком струхнул — открытая война двух мафиозных кланов в его городе штука совсем бедовая… Так вот, Дед четко просчитал план дальнейших действий. И теперь предлагал советнику задачку: сделать то же самое.
Тот начал рассуждать вслух:
— Ну, сложим исходные данные. Мэр хочет урвать свой куш на нашем противоборстве, но когда узнает об открытом покушении, то пугается: перебор, ему такое совсем не с руки. Стало быть, сейчас он звонит крокодилам или даже встречается с ними…
— Согласен. Только не сам, а некое доверенное лицо. Тайное. Сам не будет, я узнаю, он это отлично понимает.
— Так. Те… скорее всего будут уверять, что знать не знают… но его такими сказками не купишь. Как им убедить его, что они не при делах?
— Отлично! — Дед откинулся на спинку стула. — Я такого хода мысли от тебя и ждал. Так как им убедить мэра?
— М-м… Организовать ложное покушение на себя?
Тут у босса и слов не нашлось: советник хватал мысль на лету. Дед вновь вскочил, стал ходить по кабинету, излагая свои прогнозы.
Чего нам следует ждать? — восклицал он и сразу отвечал: да того, что сегодня же весь город узнает о расстреле какой-нибудь группы крокодилов. Второстепенной, конечно. Но слухи всколыхнутся однозначно: в городе объявилась некая третья сила…
Последние слова Дед произнес со странной интонацией, сути которой Тень не уловил — но правильно расценил как приглашение вместе подумать.
— Третья сила?.. — повторил он. — А что, это вариант.
Дед посмотрел на него.
— Да… — протянул он. И оживился: — Скажи, пожалуйста, а тебе не приходило в голову, что это покушение на нас было имитацией?
Тень оторопел. Нет, не приходило!
Ну, а Деду пришло.
— Версия, конечно, вольная, — оговорился он, — но не из пальца высосанная. Есть факторы…
Здесь Тень уже включился:
— Оружия при них было маловато?
— Согласен! — Дед сел, хлебнул чаю. — Думаю, захоти они в самом деле убрать нас — из трех стволов решето бы сделали.
Это верно, — подумал Тень. Все верно. И огонь открыли слишком издалека. А так, в принципе, могли бы и с одним автоматом справиться. Подпустили бы вплотную — и точно, решето. Правда, я угадал, но они-то этого не знали!..
В общем, складывается картина сложной игры, которую замутили крокодилы: имитировали покушение на дедовских, затем, вероятно, сыграют сцену с покушением на своих, с настоящими жертвами… лес рубят — щепки летят! Вот и бедолага Сопля попал под эту формулу… М-да. Ну, а затем постараются представить это как происки третьей силы, и…
— И прибегут к нам с предложением совместно бороться с этой силой, — закончил свой вывод Тень.
— Думаю, так оно и будет, — сдержанно подтвердил дед.
Тень отбарабанил пальцами по столу короткий марш.
— Ну и, — заговорил он медленно, как бы подбирая слова, — теперь нам только остается понять, зачем это им надо?
— Всего-то навсего, — усмехнулся Дед. — Но и здесь у меня есть гипотеза.
Тот первый странный сон, пришедший к Тени весной, был такой.
Он увидел пыльную дорогу, вьющуюся меж высоких, уже отцветающих трав. Фоном — послеполуденное, светло-облачное небо. Лето, дорога, травы, а чуть поодаль — то ли опушка леса, то ли рощица… и там такие не очень густые заросли: то ли рябинник, то ли орешник, не распознал.
Вот и все. Очень просто. Но от этой будничной простоты Тень ощутил такую мучительную, отчаянную радость, от которой впору и смеяться и плакать — чувство близости и несбыточности счастья. Там оно, твое счастье, в этом волшебном лесу, только шагни туда…
Но в том и беда, что этот шаг так и не сделать. Мелькнуло, дунуло в глаза — и сон пропал, развеялся, как призрак. То есть, сон и есть призрак, но этот был как наяву.
Тень проснулся и долго лежал, не мог заснуть. Чувство бессмысленности и бессилия жизни, в дневных заботах загоняемое вглубь, здесь вырвалось, и никуда его не денешь, беги-не беги… Куда бежать? От себя?.. То-то и оно.
Так он лежал, несчастный и разбитый, а потом вдруг начал думать: а какого черта я впал в уныние?! Ведь это потому так шибануло в душу, что оно где-то рядом, где-то за городской окраиной по-настоящему есть это место! И снится оно недаром. Значит — мне зачем-то надо его найти. Очень просто!
И уснул. А проснулся бодрый, не сразу вспомнил, отчего, а вспомнил — и засмеялся.
Так у него появилась цель. Не сразу, правда; одно время она была всего лишь игрушкой, светлым пятнышком в сумерках тошной жизни; но вот однажды занесло его на разборки в северную окраину, и прежде числившуюся непрестижной, а теперь и вовсе ставшую тоскливым зрелищем. Дело было рутинным, нудным и неприятным: вытряхивание долга из владельца торговой базы. Первую скрипку здесь играл Барон со своими бойцами: тремя здоровенными шкафами, при виде которых человек не храброго десятка испытал бы сразу и нервное и желудочное расстройство. Хозяин склада, видимо, таковым и был; к тому же, по оперативным данным, собирался со дня на день исчезнуть с деньгами… Дурак, кого вздумал обмануть! Поэтому когда к нему ввалились с дружеским визитом мрачные громилы и ехидно улыбающийся Барон, выражение его лица сделалось таким, будто его навестили восставшие из могил зомби.