Конго Реквием
Шрифт:
Рыба-капитан подоспела как раз вовремя. На этот раз, несмотря на ожидание и мрачную тему разговора, оба накинулись на еду. Пауза возникла сама собой. Продолжая жевать – и не чувствуя никакого вкуса, – Эрван размышлял. Отец подтверждал то, о чем он уже читал, но факты, изложенные его звучным голосом, становились более реальными. По прошествии нескольких минут он вернулся к разговору:
– Ты мне так и не ответил: на сегодняшний день там спокойней, да или нет?
– «Голубые каски» немного их потрепали, это верно. Руководителей в конце концов задержали, соглашения вот-вот подпишут, но оружие по-прежнему в обращении, шахты работают полным ходом и финансируют каждую «группу самообороны». Центральное правительство не имеет никакой власти в той зоне…
– А по моим источникам, на севере наведен порядок. Война идет в районе Киву и…
– Ты вообще слушаешь, что тебе говорят? Повторяю: никогда не известно, чего там ждать, особенно в районе Танганьики. В любой момент там могут объявиться группировки тутси и вступить в бой с регулярной армией.
– И все же ты туда отправляешься…
– Это мой бизнес.
Эрван знал, что отец собирается тайно эксплуатировать новые месторождения, в обход «Колтано». Следует признать, что в свои неполные семьдесят Падре сохранил железобетонные яйца.
– В любом случае, – заключил тот, – мы с тобой направляемся в одну сторону. Так воспользуйся моим транспортом. Я высажу тебя в Анкоро, а через одну-две недели вернусь за тобой в то же место. Тебе хватит времени для своих заморочек.
На этой стадии невозможно определить, какую именно ловушку скрывает его предложение, но у отца нет причин помогать ему. Скорее наоборот. Эрван быстро прикинул в уме. В конце концов, перелет позволит выиграть драгоценное время, а Грегуару будет чем заняться, кроме как следить за ним.
– Я не буду готов раньше двух часов дня, – возразил он, не желая сдаваться так быстро, – я еще должен зайти в Сен-Франсуа-де-Саль.
– Я тебя подожду, – пообещал Морван, протягивая ему руку.
Эрван принял ее с ощущением, что стягивает веревку у себя на шее.
Эрван шагал по освещенным солнцем пустынным улицам. Белый город с широкими проспектами, размеченными пальмами и зданиями с крышами-террасами. Он знал, что видит сон, но сон этот перевешивал реальность: он образовал замкнутый мир, из которого невозможно было выбраться.
Эрван продвигался с трудом, чувствуя, как ноги его погружаются в почву. Однако асфальт оставался твердым: это его тело размякало, как грязь. В нем не осталось ни костей, ни мускулов. Свет еще больше ускорял распад. Он таял в жаре…
Под портиками он заметил бурые пятна, похожие на силуэты людей. Подошел ближе и увидел почерневшие, маслянистые кожи, прибитые к дверям и распяленные на ширину около метра.
Человеческие шкуры…
Он вспомнил, что этим и славился город: его дубильщики работали только с человеческой кожей.
Раздался крик, потом второй, и еще один. Эрван попытался ускорить шаг, но ноги при каждом касании все глубже уходили в битум. Он не бежал, а увязал… в самом себе.
Вопли становились невыносимыми, раскалывая череп, как скорлупу. Он открыл глаза. Сквозь противомоскитную сетку увидел, как мерцают стены. Голоса доносились снаружи, вполне реальные. Запах горелого пропитал воздух. Он сел и понял: где-то пожар. Запутавшись в тюлевых занавесках, он умудрился выбраться из кровати, весь в поту. Поковылял к переливчатым отсветам, падающим из окна.
Улицы за деревьями видно не было, но издалека доносились крики. Постояльцы и персонал гостиницы суетились в саду. Тени вытягивались, переплетаясь на лужайках. Эрван глянул на часы: четыре утра.
Он натянул брюки, рубашку, схватил ключ от номера и вышел. Нет смысла будить отца: тот, без сомнения, уже на месте. Старик никогда не спал – по крайней мере, так, как спят нормальные люди: чтобы отдохнуть и дать волю мыслям.
Ему показалось, что он нырнул нагишом в кипящий котел. Двор. Улица. От запаха гари свербело в носу и перехватывало дыхание. Небо было алым и хрустким, как гигантская печь. Люди бежали, кричали, толкались. Он догадался, что толпа вокруг не спасалась, а, наоборот, устремлялась к месту катастрофы.
Влившись в общее движение, он ощутил странное возбуждение – нечто подобное охватывало его во время грозы, когда он был маленьким. И все, казалось, испытывали то же двойственное чувство: то ли страх, то ли потрясение, то ли веселье. Дети в полном неистовстве тоже мчались вместе со всеми.
Они свернули на боковую улицу – Эрван отметил про себя, с какой легкостью эти люди покинули свои дома глубокой ночью. Лубумбаши: город со стенами из ветра. У него из головы не шел город из его сна: проспекты, светлые фасады, маслянистая кожа… Ничего общего с этими темными улочками без городского освещения с их волнением и суматохой. Его тошнило.
Они добрались до глинобитной площади, над которой нависал купол дыма. Медные прожилки и алые волокна пронизывали этот потолок, как вулканические трещины. Здесь царила полная паника. Мужчины и женщины метались во все стороны, сталкивались, перекликались, тащили мешки и всякое барахло. Жители покидали квартал, пока огонь не смел все вокруг.
Сейчас горело единственное здание. Трехэтажный куб, из окон которого вылетали оранжевые сполохи и клубы черной сажи. Пожар словно упивался собственной мощью, в исступлении распространяясь в сушильне ночи.
Эрвана охватило дурное предчувствие. Он ухватил за рукав пробегавшую мимо женщину, тащившую под мышкой ребенка, а другой рукой прижимавшую к себе кучу тазов.
– Что это за здание?
Беглянка вскинула на него глаза, в которых плясали блуждающие огоньки. Она не понимала вопроса – вернее, его абсурдности.
– Что это там горит? – повторил он.
– Сен-Франсуа-де-Саль! Колледж!
Он выпустил свою добычу и уставился на дом, который был хранилищем всех его надежд. Оставался только пламенеющий каркас, с которого осыпались стены, как тающий сахар. Он подумал об учениках, но внутри, совершенно очевидно, никого не было.