Конга, конга

Солнечный свет полоснул по глазам. Свет пробивался сквозь портьеры – острый, как лезвие косы. Поморщившись, он взглянул на будильник. Стрелки-кинжалы сошлись в жестоком поединке. Ана ушла не простившись и оставила на кровати заряженную упреками пустоту.

Он чувствовал на коже липкий и сладковатый похмельный пот. Было уже так поздно, что его накрыло волной архаичного стыда, какой, наверное, должен был испытывать крестьянин-лодырь. Он встал под душ и открыл на полную мощь холодную воду. Пусть смоет все – всю грязь ностальгической мелодии, которую оставила по себе минувшая ночь. Вечеринка старинных друзей-приятелей. Да, они распустили слюни и пережевывали лепестки фуксий – память о потерянном рае.

Ана положила на кухонный стол записку с адресом и точными указаниями. Вилла в Мере. День рождения. Мальчика зовут Оскар. Девять лет. Люди богатенькие. Три часа – по пять тысяч песет за час, то есть пятнадцать тысяч. Плюс две тысячи на дорогу. Итого: семнадцать тысяч песет.

Он напрасно искал в записке хоть одно ласковое слово. Не было даже подписи. Тоже форма упрека.

Он вынул из холодильника несколько морковок и принялся жадно грызть. «Сделать нового кролика». Наутро после приличной выпивки он обычно начинал сводить счеты с тем дураком, который сидел у него внутри. С тем болваном, который всегда одерживал над ним верх. Это он вставил в ухо шесть колец и сделал татуировку на тыльной стороне ладони. Это он купил «ямаху» вместо машины, о которой мечтала Ана. И это он цепко, как ежевичник, хватал его и втягивал во все неприятности, какие только можно вообразить.

Ана была злейшим врагом этого дурака мечтателя. Она пристально смотрела ему в лицо и говорила: «Боже! Ну когда же ты повзрослеешь?»

Времени у него было в обрез. Он напялил клоунский наряд, сел на мотоцикл и направился в сторону Меры по прибрежному шоссе. Смешно. Каждый раз повторялась одна и та же история. Взрослые, сидевшие за рулем, смотрели на него сурово, будто чувствовали себя объектом шутки. Зато их пассажиры вели себя совсем иначе. Старики и дети, ехавшие на задних сиденьях в легковушках и автобусах, махали ему, смеялись, складывали руки так, будто в них был зажат пистолет, и стреляли.

Ворота виллы были снабжены новейшим электронным устройством с телекамерой. Он нажал на кнопку и уставился в электронный глаз. Но его все равно спросили, кто он такой, и он очень серьезно ответил:

– Это я. Клоун.

Он знал, что сейчас будет. Сразу послышится ребячий визг. Так кричат птенцы чаек. А вот и мама-чайка. Обмерила его взглядом. Ясно. Из тех блондинок, что обожают командовать.

– А это Оскар. Оскар, поздоровайся с клоуном! Ну же! Теперь – играть! Только не обижайте его, ладно?

Клоун Пико запрыгал на одной ножке.

– Ну-ка, попрыгаем! – закричал Пико.

И все запрыгали.

– Полетаем!

Только Оскар и его приятель с ангельскими белокурыми локонами стояли как вкопанные, они перешептывались и смотрели на клоуна с ехидной ухмылкой.

– Оскар, пожалуйста, подойди ко мне!

Мальчик нехотя приблизился, лицо его изображало скуку.

– Ой, Оскар, посмотри-ка, у меня очень сильно болит зуб, – сказал Пико, открывая рот и указывая туда пальцем. – Помоги мне, вырви его!

Все девочки и мальчики собрались вокруг и, затаив дыхание, следили за сценой.

– Вон тот, тот, который больше других. Видишь?

– Вижу, вижу, – с нервным смешком ответил мальчик. – И чего я должен делать, а?

– На вот, возьми! – сказал Пико, неожиданно вытащив из глубокого кармана щипцы.

– Прям этим, что ли?

– Давай, давай, не бойся!

Мальчик чуть помялся, не решаясь сунуть щипцы клоуну в рот.

– Может, кого другого попросим? – спросил Пико.

Явно обидевшись, мальчик сжал щипцы и дернул с такой силой, что даже повалился назад. Зуб был ненастоящим. Все засмеялись. А клоун с облегчением потер щеку рукой.

– Глупо и не смешно! – сказал Оскар, поднимаясь с пола.

Для следующей игры клоун поставил их в кружок. Надо было выучить песенку и танцевать под нее.

Он повторил номер три раза. И танцевал так хорошо, что дети, особенно девочки, в восторге захлопали в ладоши.

– Отлично. А теперь очередь Оскара.

– Еще чего! Не хочу я, – огрызнулся именинник.

– Оскар, Оскар! – закричали все.

– Ну, давай, смелей! – сказал клоун уже чуть более серьезным тоном. – Почему ты не хочешь? А?

– Потому что эта игра девчоночья! – сказал белокурый ангел.

– Ага! Девчоночья! – поддакнул Оскар.

Клоун повернулся к другим детям и спросил, кто хочет начать первым. Те смущенно молчали. Наконец одна девочка робко подняла руку.

– Как тебя зовут?

– Ана.

– Ана, говоришь? Отлично, Ана! Ну-ка, все вместе!

Услышав громкие хлопки детских ладошек, к ним присоединились и взрослые, они тоже начали танцевать. Пико незаметно скосил глаза. Оскар и белокурый ангел презрительно улыбались и имели вид явных заговорщиков.

– Оскар, иди к нам! – позвал Пико как можно дружелюбнее. – Мы сейчас устроим одну штуку – тебе обязательно понравится. Бег в мешках!

– Чушь какая! – отрезал Оскар.

– Тоже мне клоун! Скукотища одна! – подхватил белокурый ангел.

Пико сделал вид, что не расслышал. Он первым сунул ноги в мешок и запрыгал с такой скрытой яростью, что казалось, сейчас он оторвется от земли, перемахнет через живую изгородь из кипарисов и умчится далеко-далеко, как самый настоящий сказочный герой. Он шлепнулся – дети отозвались громким хохотом. Ага, вот чего им подавай, подумал он, надо почаще падать, тогда они почувствуют себя на вершине счастья.