Конфигурация

Конфигурация

Конфигурация (от позднелат. configuratio - придание формы, расположение), внешний вид, очертание, образ; взаимное расположение предметов; соотношение составных частей сложных предметов.

Большая советская энциклопедия

Что было, то и будет; и что делалось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солнцем.

Книга Екклесиаста

Пролог. До

"Слова это реальность.

Слова это энергия.

Они воплощены".

Раз за разом Апту повторял про себя сказанное учителем, точно это было какое-то заклинание. Крепко зажмурившись, пытался сосредоточиться на лёгких, невесомых переливах музыки, и не думать ни о чём постороннем.

"Слова... это не просто слова, это..."

Вопреки стараниям, мысли начали разбегаться и путаться. Перед глазами поплыли цветные пятна. Больше не было ничего. Совершенно ничего.

Учитель не мог этого не почувствовать. Не мог не понять, что сегодня они никаких результатов не добьются. Сегодня - как всегда...

Музыка стала стихать. Последние едва слышимые звуки вспорхнули с серебристых струн и, взмыв к высоким сводам храма, смолкли.

Апту открыл глаза. Посмотрел на учителя - и тут же отвёл взгляд. Но Киэн не проявил разочарования или недовольства.

– Ты устал, Апту. Давай продолжим завтра.
– Учитель осторожно опустил на скамью рядом с собой солнечную арфу йуу.

Апту молчал. Он думал о том, что Киэн ошибся, выбирая себе ученика. У него, Апту, никогда не получится почувствовать и понять язык богов. Высказывать эти мысли и огорчить учителя он не хотел. А лгать, притворяясь, что верит в успех, не мог.

Но учитель и без слов угадал настроение молодого человека.

– Не переживай. Даже если от наших занятий не будет пользы, остаётся ещё изобретение Лии. Он скоро закончит работу.

– А это изобретение точно поможет мне? И всем нам? Мы научимся наконец разговаривать и читать на вашем языке?

– Наверняка я этого не знаю, - честно признался Киэн.
– Надеюсь, что да.

Апту вздохнул. Если учитель надеется - не должен терять надежду и он. Лии, тот, кто живёт внутри пирамиды-горы, тот, чьего лица простому смертному нельзя увидеть, создаст корону, которая откроет людям чудесный дар языка богов.

Через отворённые двери храма виднелась городская площадь, дома и сады, а дальше, за песчано-жёлтыми стенами и зелёными кронами пальм - море. Солнце клонилось к закату, по изумрудным волнам бежали золотые блики. Вечерние лучи касались разноцветных мозаик и росписей внутри храма - орлов, газелей, драконов и быков, деревьев, цветов и виноградных лоз - и делали краски ещё ярче и насыщеннее. На глубоком лазурном фоне - небесно-бирюзовые оттенки, нежно-фиолетовые, оранжевые, зелёно-жёлтые...

– Мне пора, учитель.
– Молодой человек поднялся со скамьи.
– До завтра.

– До завтра, Апту.
– Киэн сделал жест, означающий у богов в зависимости от ситуации приветствие или прощание - сложил руки перед грудью, обхватив одну ладонь другой. Апту ответил тем же и направился к выходу.

По широким ступеням храма он спустился на площадь. Трое горожан, которые как раз проходили мимо, увидев Апту, вежливо с ним поздоровались и почтительно поклонились.

Дома Нинсун встретила его неприветливо. Ни улыбки, ни ласкового слова. Поставила на стол тарелки с едой и ушла в свои комнаты. Так всегда бывало, когда Апту отправлялся в храм рано утром и возвращался под вечер. А в последнее время он часто проводил там целые дни. Если так будет продолжаться, вскоре он совсем забудет, что Нинсун может быть не только хмурой. Забудет её улыбку, её звонкий смех и сияющий взгляд. Когда она сердится, её глаза в тени густых ресниц темнее беззвёздной ночи.

Помедлив, Апту хотел пойти следом за женой, но передумал и принялся за ужин. Сейчас лучше не пытаться ничего объяснять. Иначе будет как в прошлый раз.

– Перестанешь ты пропадать в этом храме или нет?
– в сердцах воскликнула она тогда.
– Я хочу наконец жить спокойно!

– О чём ты?!
– не сдержался, крикнул в ответ Апту.
– Он выбрал меня своим учеником, а тебе нужно какое-то спокойствие! Ты не понимаешь, что значит для нас узнать язык богов. Мы сделаемся такими же, как они...

– А ты не понимаешь, что люди никогда ему не научатся. Ни ты, никто другой.

С губ Апту готово было сорваться ругательство. Нинсун задела за самое болезненное... Лишь усилием воли он заставил себя произнести другое:

– Я научусь. И смогу научить всех, кто захочет научиться.

Жена горько усмехнулась и покачала головой.

– Сколько уже ты ходишь туда? Сколько времени провёл, слушая, как он играет на своей арфе, и пытаясь услышать что-то кроме музыки?

– Он говорит со мной, говорит не нашими обычными словами, а божественным языком... Но я... не могу понять. Пока не могу.

– Если бы мог, давно бы понял. Но ты упрямый, и не хочешь этого признать. Вместо того чтобы зря тратить время, лучше бы спросил Киэна, зачем это ему? Всем им? У богов свои цели. И нам они не принесут добра.

– Да как ты можешь такое говорить?
– изумился Апту.
– Боги к нам благосклонны, потому что... Потому что такова их природа! И потому что мы этого заслуживаем. Они дали нам новую землю, новую жизнь! Обучили всему...

– Далеко не всему, что умеют сами!

– Всему, что нужно нам сейчас, пока мы не стали равными им! Делать повозки на колёсах, наблюдать за звёздами, лечить болезни, строить - из кирпича и другим, быстрым способом...

– Чтобы мы построили храм для Киэна!

– Мы построили дома и для себя! А Киэну вовсе ни к чему было такое огромное здание, но мы настояли, ты забыла?

– Они отняли у меня счастливую жизнь, вот чего я не забыла! В Шамму я была счастливее, чем здесь. Зачем они забрали нас оттуда?

– Нинсун, мы сами согласились уйти!