Чтение онлайн

Зулу намеревался присоединиться к ним в соседней комнате в момент относительного затишья, но мысль о деревьях заставила его остановиться и снова сесть в свое кресло перед симулятором. Он видел множество деревьев за последние несколько дней, но одно из них привлекло его внимание. Если бы только найти его среди тысяч возможных комбинаций…

Если бы только суметь добраться до терминала, криво усмехнулся он, когда очередной удар сотряс корабль. Экран симулятора замерцал, но это происходило и когда корабль был в нормальном положении, так что ни о чем не говорило. Зулу уцепился за консоль и начал пролистывать изображения полученных им мутаций.

Это не заняло много времени. Вот оно: огромная коричневая колонна ствола и конический навес зеленых ветвей. Феноменальная скорость производства кислорода, да и растет очень быстро. Семь метров в год за первое десятилетие и ненамного медленнее после. Размер отдельных деревьев достигал двухсот метров – достаточно древесины, чтобы обеспечить все население небольшого городка. Учитывая, сколько всего римиллианцам придется построить заново, древесина будет вовсе нелишней.

Зулу переждал еще одну ударную волну. Затем, улучив момент, переслал копию файла на компьютер у кровати Джорай.

– Что это? –спросила она.

Он встал и шагнул в дверной проем. Джорай сидела в кровати, силовое поле которой держало ее на месте. Хэйдар и Маккою было куда хуже – они цеплялись за стены, словно моряки в море. Держась за косяк, Зулу сказал:

– Это то, на что могут быть похожи ваши леса, если вы захотите. Думаю, я смогу сделать их для вас, если мы переживем эти землетрясения.

Значит, проблема в тяговых лучах, думал Скотти, снимая защитную панель с консоли и рассматривая изношенные резонаторы.

Это беспокоило его уже три месяца. Несмотря ни на какую регулировку, их уже невозможно было настроить точно. По-хорошему, резонаторы должны были быть заменены месяцы назад, не пропусти "Энтерпрайз" последние три встречи с кораблями снабжения; а пока Скотти ухаживал за ними так хорошо, как только мог, надеясь, что не придется рассчитывать на них для чего-нибудь важного.

Теперь же на чаше весов лежала судьба всего корабля. Как всегда: вы никогда не знаете, какое устройство вам нужно больше всего, но вы это узнаете, как только оно сломается.

Он устроился напротив консоли, исследуя ее внутренности схемным анализатором. Естественно, резонатор был разрегулирован, так что вместо того, чтобы посылать когерентные волны единой частоты, эмиттер генерировал широкополосной сигнал, который интерферировал сам себя, тем самым ослабляя эффективность.

К счастью, его можно перенастроить прямо отсюда. Если бы ему пришлось разбирать эту консоль, чтобы подобраться к эмиттеру, то им пришлось бы на время отключить тяговый луч.

Тем не менее, это будет довольно трудно. Это была одна из тех чертовых "фабричных корректировок" – разработчики намеренно сделали доступ к ней как можно более сложным, чтобы у людей не возникало соблазна там поковыряться. Придется индуцировать сигнал прямо в информационной линии. Каждый раз, как Скотти тянулся к спутанному клубку цепей, корабль дергался, и он промахивался мимо цели. Хотя конечно, система не была приспособлена для какой бы то ни было наладки при столь сильной тряске.

Он втиснул руку в панель по локоть, касаясь анализатором соответствующей цепи и индуцируя необходимый сигнал. На крошечном экране анализатора отобразился график коллимации. Скотти изменил полярность, всматриваясь в экран. Из-за качки сложно было что-то разглядеть.

Со своего места он не мог дотянуться до интеркома, так что проговорил в коммуникатор:

– Скотт мостику. Как теперь, мистер Спок?

– Эффективность повысилась до 92 процентов, –ответил Спок.

– Я попробую дать вам оставшиеся восемь процентов, –проговорил Скотт, – но я не за что не ручаюсь. Эта штучка просто уже отработала свое.

Дешевка, подумал он, снова склоняясь над консолью. С другой стороны, у него было чувство, что, пытаясь лучом удержать целую планету, они вряд ли могут рассчитывать на гарантию изготовителя.

Он снова активировал индуктор, и через мгновение Спок сказал:

– Девяносто шесть процентов. Нет, упало до девяноста четырех. Девяносто.

Скотт поменял настройки, но девяносто семь процентов были максимумом, которого они не смогли превысить.

– Полагаю, этого будет достаточно, –сказал Спок. – Если мы сможем поддержать данный уровень еще четырнадцать минут, планета будет обладать достаточным моментом, чтобы преодолеть точку либрации при трех четвертях мощности.

Это было бы неплохо. На более низкой мощности, двигатели не будут вызывать столь сильную вибрацию, а через пятнадцать минут главный компьютер, вероятно, сможет сам выполнять свою работу.

Было бы, если бы корабль продержался столько. Он дрожал еще сильнее – Спок повысил энергию тяговых лучей, чтобы сгладить все возрастающие колебания. Скотти крепко приложился головой о переборку, затем проклял всех богов разом, услышав взревевший где-то в инженерной сигнал тревоги. Похоже, в варп-реакторе. Замечательно. Если он выйдет из строя, они не смогут получить на тяговый луч полную энергию, независимо от того, как поведет себя резонатор. Скотти вылез из-под консоли тяговых лучей и направился к варп-реактору посмотреть, в чем там дело.

Кирк чувствовал себя подобно всаднику, вскочившему на необъезженную лошадь. Обычно, хорошие шпоры быстро заставляли ее перейти с рыси на плавный галоп, но у него было чувство, что применение в этой ситуации подобной тактики только ухудшит их положение. Если его вообще еще возможно было ухудшить. Он почти забыл, каково это – просто сидеть в командирском кресле, наблюдая за проплывающими мимо звездами. Сейчас он с трудом мог даже разглядеть экран: от постоянной тряски зрение затуманивалось.

– Рапорты о повреждениях приходят со всех палуб, –сдавленным голосом сказала Ухура. – Нарушение герметичности на палубах Девять и Десять, повреждены главные опоры на палубе Тринадцать, жизнеобеспечение работает на резервной мощности… – она склонила голову, вслушиваясь в новое сообщение сквозь шум, затем разразилась смехом. – И, капитан, у нас сломан трубопровод в прачечной.

– Не смейтесь, –сказал Кирк, сам подавляя усмешку. Смех, или плач, теперь не имело значения. Он повернулся к Споку: – Как там дела?