Чтение онлайн

– Сделать? Но ведь я сказал тебе...

– Если я вас правильно поняла, вы пытались исправить величайшую несправедливость. И только вы можете это сделать... Ведь нельзя предать забвению те государственные тайны, которые оказались в ваших руках. Уходите! Сейчас придут... и клянусь вам, что я ничем не рискую. Впрочем, вы и сами это знаете. Поверьте мне... сделайте по-моему! Иначе... ладно, иначе я остаюсь с вами и заявляю, что я ваша сообщница.

– Никто тебе не поверит! – смеясь, ответил он. – Ты забываешь, что ты спасла его...

– О! Да перестаньте же спорить по пустякам! Дело идет о вашей жизни, и вы хорошо знаете, что для меня нет ничего дороже ее.

Она уже сняла плащ и быстрым движением набросила на плечи крестного, намереваясь опустить капюшон, но он остановил ее, обнял и нежно расцеловал. По его мокрым щекам она поняла, что он плакал.

– Да благословит тебя Бог, дитя мое! Ты спасаешь сразу и мою жизнь и душу! Будь внимательна к себе... Мы увидимся позже, ибо найти тебя не составит для меня особого труда... даже в Америке.

Она помогла ему спрятать голову под капюшоном, отдала свой платок и показала, как держать его перед лицом. К тому же дым постепенно заполнял тюрьму и подобная защита стала необходимой.

– Особенно постарайтесь изменить голос, если с вами заговорят. Моего никто из них не слышал. И изобразите большое горе, это впечатляет! О, – добавила она, подумав вдруг об отданной ей на хранение драгоценности, которую она всегда носила в маленьком кожаном саше на груди, – может быть, вернуть вам бриллиант?..

– Нет. Сохрани его! И следуй моим инструкциям! Ты должна отдать его тому, о ком я говорил. Через четыре месяца на Лилльскую улицу придет человек и спросит его. Ты не забыла?

Она сделала знак, что нет, и слегка подтолкнула его к двери, за которой уже слышались шаги поднимающегося по лестнице солдата.

– Будьте осторожны! – шепнула она еще, прежде чем побежать и броситься на заменявшую кровать кучку соломы, лежавшую в самом темном углу.

Там она съежилась, прикрыв лицо руками, в позе безысходного отчаяния и с бьющимся сердцем стала ждать.

Загремели засовы. Скрипнула дверь. Затем раздался грубый голос гренадера:

– Уже время, сударыня... я сожалею...

В ответ послышалось жалобное рыдание, делавшее честь актерскому таланту кардинала. Дверь снова закрылась, шаги удалились. Но Марианна еще не смела пошевелиться. Все ее естество оставалось в напряжении, тогда как она отсчитывала бесконечные секунды ударами тяжело бьющегося сердца. Каждое мгновение она ожидала, что услышит гневное восклицание, шум борьбы, крики часовых... Она мысленно следовала за движением пленника и охранника... Лестница, первая площадка, второй марш... дверь башни...

Она облегченно вздохнула, когда снизу донесся лязг закрываемой решетки. Теперь Готье де Шазей был снаружи, но он должен был еще пройти одни из трех ворот Кремля, оставаясь неузнанным. К счастью, на дворе, очевидно, стало еще темней, судя по сгущающемуся мраку в башне. Хорошо еще, что дым уходил к потолку, иначе можно было задохнуться.

Встав наконец, Марианна сделала несколько шагов по темнице. Клуб едкого дыма попал ей в лицо, заставив закашляться. Тогда она оторвала оборку с юбки, намочила в стоявшем в углу обязательном кувшине с водой и приложила к горящему лицу. Сердце ее билось так быстро, что она подумала, не лихорадка ли у нее, но все же пыталась поразмыслить спокойно.

Что может произойти, когда придут за пленником? Конечно, ей не сделают ничего плохого, потому что она женщина, но ее немедленно отведут к Императору, и, несмотря на все ее мужество, мысль о том, что ее ожидает, вызвала у нее дрожь. Безусловно, она проведет очень неприятные четверть часа! Но жизнь человека, особенно Готье де Шазея, стоит любых неприятностей, даже если они выразятся в заключении в тюрьму... К счастью, Жоливаль не особенно протестовал, когда она сообщила ему о своем решении. Он даже согласился действовать так, как она предложила.

– Вам лучше укрыться от гнева Императора, – сказала она. – Гракх устроит, чтобы вы покинули Кремль. Вы можете вернуться во дворец Ростопчина... если только пожар не заставит вас покинуть Москву. В таком случае... встретимся на первой почтовой станции по дороге в Париж.

Успокоившись с этой стороны, она не обратила внимания на недовольное пофыркивание Гракха, удовольствовавшись замечанием, что «тем, кто отказывается выполнять ее распоряжения, нечего делать на ее службе...». Приведя в порядок дела с друзьями, она могла полностью посвятить себя плану побега, который, судя по всему, удался...

Самым тяжелым будет ожидание... бесконечные часы до того, когда обнаружат побег... Сейчас должно быть около полудня, и, если Император не решит эвакуироваться из Кремля, пройдет часов шесть-семь, пока придут за пленником. Шесть-семь часов! Целая вечность!

Какой-то комок застрял в горле Марианны, словно у маленькой девочки, испугавшейся темной комнаты. Она так хотела, чтобы все это поскорей закончилось. Но, с другой стороны, она понимала, что чем дольше продлятся ее мучения, тем больше шансов на успех у кардинала. Необходимо быть терпеливой и сохранять спокойствие.

Случайно вспомнив, что со вчерашнего дня она ничего не ела, Марианна нашарила в небольшой нише кусок хлеба. Хотя голод и не ощущался, она заставила себя погрызть хоть его, так как сохранить силы было необходимо. А из-за щекотавшего в горле дыма пришлось осушить половину кувшина.

Жара становилась почти невыносимой, и когда молодая женщина подошла к заменявшей окно бойнице, она с ужасом увидела, что всюду бушует пламя. Теперь всю южную часть города охватил огонь. Может быть, Кремль уже полностью окружен? Даже вода в реке из-за отражения ничем не отличалась от огня.