Чтение онлайн

Базарная площадь гудела с самого утра. Здесь и там слышались оживлённые споры сторонников и противников Пророка Фервурда. Даже торговцы вступили в спор, и оттого базар в это утро приобрёл совсем уж необычный вид. Впрочем, ещё до полудня базар закончился. Торговцы позакрывали свои лавки и вместе со всеми потянулись к большому навесу над возвышением в центре площади, где ожидалось появление Пророка. Даже восточные купцы, которые всегда с демонстративным безразличием относились ко всему, что не касалось их торговли, на этот раз поддались всеобщему настроению и пёстрой толпой двинулись к центру площади. Ожидание пропитало воздух. Даже те, кто прилюдно смеялись над Айереном из Тандекара или осуждали его за дерзкие суждения, в глубине души надеялись получить ответы на свои смутные и сокровенные вопросы, которые сами боялись себе задать. Людей словно мощным магнитом тянуло к центру площади. Купцы и ремесленники, домохозяйки и нищие, чиновники и солдаты, жрецы и слуги — все как-то сразу оказались равны, представ перед некоей таинственной силой в своей естественной человеческой обнажённости.

Пророк появился неожиданно. Никто не видел, как он пришёл на площадь, и когда он почти незаметно выступил из глубокой тени навеса, щурясь от яркого света, густая толпа встретила его удивлённым гулом. Айерен и сам, казалось, был удивлён и даже немного испуган. Оглянувшись несколько раз за спину, где в почтительном молчании стояли его верные сподвижники, он, наконец, приблизился к краю возвышения и обвёл глазами толпу.

— Как вас много!… — вырвалось из его уст невольное восклицание.

— Говори, Пророк!

— Мы внемлем тебе! — послышались голоса из толпы.

— Люди… люди!… — проговорил Айерен, — Если бы вы могли видеть… если б видели вы, какая бездна горя и страданий раскрывается перед моим взором, когда много людей собирается вместе! Как не разорваться сердцу перед морем страданий, когда оно сжимается даже от малой капли!

Боль исказило лицо Айерена. Тяжело вздохнув, он продолжил свою речь.

— Тяжело вам, люди, тяжело! Тяжело вам оттого, что души ваши проснулись и взыскали счастья и справедливости. Но вместо счастья и справедливости встречают они мрак, злобу и страдание. И нигде нет от них спасения — ни во дворцах, ни в лачугах. И молчат старые боги, алчущие жертв, словно жадный хозяин…

Пророк внезапно замолчал и мучительно сглотнул, будто проглотил рвущееся наружу слово.

— Эй, Айерен из Тандекара, ты пророк или оракул? — воспользовавшись паузой, прокричал кто-то из толпы.

— Оракул прорицает будущее из настоящего, а пророк возвещает о настоящем из будущего, — громко и звучно ответил за наставника один из его сподвижников.

— На что уповаете вы, люди, в надеждах ваших? Кто защитит вас от силы мрака? Кто спасёт души ваши? — вновь заговорил Айерен. — Не найдёте спасенья вы ни в семьях ваших, ни в храмах богов одряхлевших, ни у тронов владык мира сего, ибо души ваши вслепую блуждают во мраке, словно сироты бездомные!…

— Скажи, Айерен, а разве путь монаха не избавляет от страданий? — спросил чей-то молодой голос.

— Быть может, монахи и поднимаются к свету…Быть может… Но всем ли доступен их путь? Как быть вам, слабым духом и телом? Кто спасёт вас от смерти и падения в бездну зла?

— Кто же?!

— Кто спасёт? — посыпались с разных сторон вопросы.

Некоторое время пророк смотрел в небо слезящимися глазами.

— Светлая сила взяла меня за руку и подняла в небо… — наконец заговорил он, не опуская головы, — там оказался я в чертоге, сотканом из чистого света. И были там существа ослепительно белые… Люди — не люди… Провели они меня через четыре комнаты. Описать их я не могу — слов не хватает… А в пятой комнате увидел я трон и восседало на нём нечто человекоподобное в кольце золотого огня. Смотреть было больно, да и не смел я… Был это Небесный Отец наш. И сказал он — «Изреки людям слово моё и освети им путь ко мне. Пусть вознесут они мне свои мольбы, и я услышу их. Пусть раскроют они свои сердца мне, и я утешу их. Пусть вверят они свои души мне, и я спасу их»!

— Так укажи путь, Айерен!

— Освети дорогу!

— Учителя древности говорят, что братство по закону выше братства по крови, — продолжил пророк более твёрдым и громким голосом, — я же говорю — братство по вере выше братства по Закону, ибо вера выше Закона. Древний Закон диктован теми, кто сотворил мир. Сотворил и более не знает, что с ним делать. А мир стоит на краю пропасти. Пропасти зла и порока, которую лишь теперь узрели мы во всём её ужасе. Нет дна у бездны и нет конца страданиям душ, не освободившимся от скверны. Собирает Небесный Отец войско. Войско Света из душ человеческих, что в последний день мира станет против сил бездны. И не укроется тогда ни одна душа порочная ни в лесах, ни в пещерах, ни в домах, ни в храмах! Те же, кто идёт со мной, — сольются с Отцом Небесным в вечном блаженстве!

Пророк прервал свою речь на высокой ноте, вновь подняв лицо к небу, будто не слыша возбуждённого гула толпы. Порыв ветра прижал его свободную выцветшую одежду к впалой груди и взбил редкие волосы на его голове. А он всё стоял неподвижно, уставившись слезящимися глазами в небо, где в бездонной вышине среди беспорядочно рваных облаков серебристыми блёстками мелькали птичьи стайки.

— Пока простиралась над нами власть Единого — Слово было слугой, — вновь заговорил Айерен негромким голосом, — но теперь распалось Единое, и Слово само теперь собирает в себе первоначала мира. Слово Отца Небесного, изреченное через меня, покрывает теперь всю тьму вещей. А потому говорю вам — обратите очи свои внутрь себя, ибо там увидите путь к спасению. Обратившийся к душе делает шаг к своему спасению, а идущий со мной приближает спасение мира. Небесный Отец открыл мне Истину и укрепил мой дух! Я соединяю половинки распавшегося мира! Я выбран Отцом, дабы вести, как пастырь, стадо чад заблудших! Я собираю воинство Света! Я — есть врата спасения!

Теперь голос пророка звучал громко и мощно, эхом разносясь по огромной площади. Этот голос гремел уже будто сам по себе, вне всякой связи с маленьким тщедушным человеком, стоящим на краю возвышения.

— Да! Мир расколот надвое, но в грядущей победе Добра мир вновь обретёт единство. Вечное единство без плача и страданий, без нужды и боли, без рабства и насилия! Вот почему учение наше двуединым называется!

— Выходит, Айерен, что ты — бог! — вклинился чей-то вопрос из толпы.

Пророк немного помолчал, глядя поверх голов.

— Нет! Я не бог, которому приносят жертвы в храмах. Я не бог, с которым торгуются и договариваются. Я не бог, которому молятся и поклоняются. Я не бог, которого боятся и задабривают!

— А скоро всё именно так и будет, хочет он этого или нет, — сказал Сфагам Гембре.

Они стояли у колонны в густой тени храмового портика на другом конце площади. Но сюда доносилось каждое слово, сказанное пророком, отдаваясь под каменным сводом причудливым эхом.

— Я — человек! Простой человек, избранный Отцом для спасения несчастных. Ибо только человеку дано спасти человеков! И никому более! Ни богам, ни духам, ни демонам! Покинут ими мир человеческий. Покинут и расколот надвое. И только сам человек может теперь себя спасти! Для того и послан я Отцом Небесным!

— Так как же спастись?

— Что делать надо? — Вновь оживились голоса в толпе.

— Путь спасения не для рабов, но для свободных духом. Кто привязан к семье своей — тот раб родичей своих. Кто привязан к добру своему — тот раб денег своих. Отриньте рабство, и откроются пред вами врата спасения!

— Предлагает рабам поменять маленьких хозяев на большого. Который никогда не отпустит, — заметил Сфагам.

Гембра не отвечала, напряжённо вслушиваясь в каждое слово, прижавшись к холодному камню колонны.