Чтение онлайн

— Идем, Ева, — заверил сестру Карл. — Еще две минуты.

А Гуго, поцеловав руку невесте, подумал: «Недурна будет жена. И двадцать тысяч приданого на дороге не валяются».

— Да-да, дорогая, — поддержал он Карла, — через две минуты мы будем сидеть за столом.

Ева-Мария вышла, оставив аромат духов «Лесная фея».

— Ева не знает, что я пришел попрощаться, — сообщил Гуго, глядя на дверь, за которой скрылась невеста. — Она расстроится. Свадьба откладывается месяца на три. Завтра уезжаю за границу.

— Зачем?

— Сейчас не могу ответить тебе. Узнаешь позже. А на прощанье вот… — Гуго написал несколько строк. — Позвони Бальдуру фон Шираху. Попроси его принять тебя. При встрече передай эту рекомендацию.

— Кто он — Бальдур фон Ширах?

— Один из наших партийных фюреров. Отвечает за работу с молодежью. Вожак «Гитлерюгенд».

— Интересно! Я давно хочу вступить туда.

— Фон Ширах поможет тебе в этом и с поступлением в училище.

— Я позвоню завтра же.

— Не забудь сказать, что это я посылаю тебя к нему, — предупредил Гуго. — А теперь на ужин. У меня впереди трудный разговор с баронессой Магдой и твоей сестрой. Нас ждут уже три лишних минуты. Точность — лучшее качество прусского офицера. И еще — будь настойчив. Добейся того, о чем говорили. Недалек тот день, когда я сам научу тебя пилотировать истребитель.

Гуго поднялся и, расправив гимнастерку под ремнем, направился в гостиную. Карл последовал за ним, думая об услышанном. Обещание Гуго научить его полетам на самолете он принял за шутку. Слишком далеко это было от реальности.

Бальдур фон Ширах принял Карла в своем кабинете. Над головой фюрера «Гитлерюгенд» висел огромный портрет Адольфа Гитлера.

— Садитесь, фон Риттен, — пригласил Ширах, подавая руку. — Я рад, что вы пришли к нам. Гуго фон Эккарт ее станет рекомендовать в «Гитлерюгенд» человека сомнительного по морали или расово неполноценного.

Во дворе за открытым окном кабинета маршировала рота горластых юнцов в коричневых гимнастерках и с ножами на поясах. По команде юнгцугфюрера, украшенного зеленым кантом и многочисленными спортивными значками, юнгфольковцы дружно рявкнули песню, сочиненную поэтом Баутманом:

— Вот они, юные нибелунги, — показал фон Ширах и, поднявшись из-за стола, прикрыл окно. Но все равно каждое слово песни в кабинете слышалось отчетливо:

Песня взбодрила Карла. Бальдур фон Ширах, уловив это, объяснил с пафосом:

— Марширует будущее великой Германии. Дело чести каждого патриотически настроенного молодого немца быть в их рядах. Мы из них готовим людей, отвечающих требованиям фюрера: «твердых, как крупповская сталь, гибких, как кожа, и ловких, как гончие собаки».

Карл подумал: «Что ж, ради великой Германии стоит помаршировать в коричневой гимнастерке».

Фон Ширах расспросил Карла о родителях, о его учебе, о планах на будущее. Желание Карла поступить в юнкерское училище одобрил. Обещал помочь.

— Начальник Дрезденского офицерского училища — старый борец. Я дам рекомендательное письмо к нему. — Фюрер «Гитлерюгенд» сделал пометку на календаре.

Дома молодой барон погрузился в чтение, выписывал изречения Адольфа Гитлера, Геббельса, а также других фюреров и философов национал-социализма в специально заведенную тетрадь.

«История человечества — борьба рас. Низшие расы осуждены на вымирание… Лишь только самая ничтожная часть народов земли состоит из чистых рас, к которым в первую очередь относится нордическая раса», — учил Карла философ Шульце.

С ним перекликался профессор Бергман:

«На развалинах мира водрузит свое победное знамя та раса, которая окажется самой сильной и превратит весь культурный мир в дым и пепел».

И, наконец, фюрер — Адольф Гитлер излагал свое кредо, раскрывая перспективы будущего:

«Право — это сила».

«…Нам нужна Европа и ее колонии. Германия — только начало. Мы никогда не добьемся мирового господства, если в центре нашего развития не будет мощное, твердое как сталь ядро из восьмидесяти или ста миллионов немцев. В это ядро Великой Германии должны войти также Австрия, Чехословакия и часть Польши.

Затем Европа. Это первый этап. За ней последует весь мир». [9]

Это все было понятно, но в программе НСДАП [10] встретились пункты, в которых Карл разобрался только с помощью Гуго фон Эккарта. Разговор у них состоялся после его приезда из-за границы накануне свадьбы.

– Послушайте, Гуго, что написано в программе: «Национал-социалистская партия — рабочая партия. Она стоит на точке признания классовой борьбы между созидающими и паразитами всех рас и религий».

— Что тебе здесь непонятно?

— Мне непонятно, по пути ли мне с социалистами и рабочими, которые признают классовую борьбу с «паразитами всех рас и религий»? Ведь к таковым они, несомненно, отнесут и нас?

— Не ожидал, мой мальчик, что ты так наивен. Может, ты даже не знаешь разницы между кобылой и мерином?

— При чем здесь лошади?

— К слову пришлось. Извини меня за циничную откровенность… В этих словах программы больше демагогии, чем правды. Это наживка для легковерных. Сам фюрер — но это не для огласки — однажды сказал, что «социализм» — это скверное слово. Поэтому не шарахайтесь, барон, от слова «социализм», как испуганная лошадь. Многие принцы, графы и бароны отлично поладили с национал-социализмом. Да и тебе, надеюсь, его идеи придутся по вкусу.

Шли дни. Карл вместе с другими юнцами из «Гитлерюгенд», облаченный в коричневую форму, маршировал и пел, не щадя голоса, так, что звенело в ушах: