Чтение онлайн

– Если пчелы роятся на чужом участке, вы их теряете в девяти случаях из десяти. Кроме того, всю зиму их нужно кормить. Наконец они требуют времени, ухода и жалят вас.

– Последнее не страшно: заниматься ими пришлось бы моей жене, - отозвался "очень молодой" Роджер, подмигнув одним глазом.
– У нее ревматизм, а я слышал, что пчелиный яд - самое лучшее лекарство.

– Сперва нужно проверить, будут ли они ее кусать, - заметила Динни. Пчел не заставишь жалить тех, кого они любят.

– Ну, в крайнем случае на них можно садиться, - бросила Флер.

– Нет, серьезно, - настаивал "очень молодой" Роджер.
– Полдюжины укусов не повредили бы ей, бедняжке.

– Почему вы пошли в адвокатуру, Форсайт?
– вмешался в разговор

Майкл.

– Во время войны я был уволен вчистую по ранению, и мне пришлось подыскать себе сидячее занятие. И потом, знаете, отчасти это ремесло мне нравится, отчасти...

– Понятно, - перебил Майкл.
– У вас был дядя по имени Джордж?

– Старый Джордж? А как же! Когда я учился в школе, он всегда давал мне десять шиллингов и совет, на какую лошадь ставить.

– И вы часто выигрывали?

– Ни разу.

– Вот что, скажите откровенно: кто выиграет завтра?

– Говоря откровенно, - ответил адвокат, посмотрев на Дин ни, - все зависит от вашей сестры, мисс Черрел. Свидетели обвинения хорошо справились со своей задачей. К ним не подкопаешься, и показания их покамест не опровергнуты. Но если леди Корвен не потеряет самообладания, мы как-нибудь отобьемся. Если же хоть по одному из пунктов возникнет сомнение в ее правдивости, тогда...
– Он пожал плечами и, как показалось Динни, разом постарел.
– Среди присяжных есть несколько субъектов, которые мне не нравятся. Например, старшина. Для среднего человека жена, бросающая мужа без всякого предупреждения, - конченая личность. У меня было бы спокойней на душе, если бы ваша сестра рассказала о своей семейной жизни. Время еще есть.

Динни покачала головой.

– Ну что ж, тогда остается уповать на ее личное обаяние. Но вообще-то людям не нравится такое положение: нет кота дома, мыши ходят по столу.

Динни легла в постель с тяжелым чувством человека, которому предстоит наблюдать, как будут пытать другого.

XXXI

Дни проходят, а каменное здание суда высится все так же неизменно. В зале повторяются одни и те же движения, скрипят одни и те же, скамейки, разносятся одни и те же запахи, не слишком острые, но достаточно крепкие.

На второй день Клер явилась туда вся в черном, с узким зеленым пером на черной шляпке, плотно облегающей голову. Бледная, с едва подкрашенными губами, она сидела так неподвижно, что никто не решался с ней заговорить. Слова "Бракоразводный процесс в высшем свете" и "броский" заголовок "Ночь в машине" возымели должное действие: зал не мог вместить всех желающих. Динни заметила Крума: он сидел позади своего защитника. Она заметила также, что вид у женщины-присяжной с птичьим обликом менее простуженный, а старшина не сводит бесцветных глаз с Клер. Судья, казалось, сидел еще ниже, чем раньше. Он слегка приподнялся, когда прозвучал голос Инстона:

– Итак, с позволения вашей милости и господ присяжных, ответом на обвинение в прелюбодеянии, якобы совершенном ответчицей и соответчиком, будет простое и полное отрицание. Попрошу ответчицу в ложу.

Динни подняла глаза на сестру с таким чувством, словно видела ее впервые. Клер, как советовал ей Дорнфорд, стояла в глубине ложи, и тень балдахина, ложившаяся на ее лицо, сообщала ему отрешенное и таинственное выражение. Однако говорила она ясным голосом, и, вероятно, только одна Динни заметила, что он несколько более сдавлен, чем обычно.

– Правда ли, что вы изменили мужу, леди Корвен?

– Нет, неправда.

– И вы готовы подтвердить это под присягой?

– Готова.

– Между вами и мистером Крумом не было никакой интимной близости?

– Никакой.

– Вы готовы подтвердить это под присягой?

– Готова.

– Здесь говорилось, что...

Вопрос следовал за вопросом, Динни сидела и слушала, не спуская с сестры глаз, восхищаясь отчетливостью ее ответов, невозмутимым спокойствием ее лица и жестов. Девушка с трудом узнавала голос Инстона, он звучал совсем по-иному, чем накануне.

– Теперь, леди Корвен, я должен задать вам еще один вопрос, но прежде чем вы на него ответите, прошу вас принять во внимание, что от вашего ответа будет зависеть многое. Почему вы ушли от мужа?

Динни увидела, что сестра слегка откинула голову назад:

– Я ушла потому, что остаться с ним значило потерять уважение к себе.

– Понятно. Но не уточните ли вы, почему именно? Вы ведь не совершали поступков, которых могли бы стыдиться?

– Нет.

– Ваш муж признал за собою один проступок и сказал, что извинился за него.

– Да, так и было.

– В чем же он состоял?

– Простите, я органически не в состоянии говорить о своей брачной жизни.

Динни услышала, как отец буркнул: "Ей-богу, она права!" Затем она увидела, как судья вытянул шею, повернул лицо к ложе и задвигал губами.

– Вы сказали, что оставаться с мужем значило для вас потерять уважение к себе. Правильно я вас понял?

– Да, милорд.

– Вы считали, что, уйдя от него, вы сохраните уважение к себе?

– Да, милорд.

Судья слегка приподнялся всем телом, и, поводя головой из стороны в сторону, словно для того, чтобы не адресоваться ни к какому определенному лицу, произнес:

– По-моему, все ясно, мистер Инстон. Углубляться в этот вопрос бесполезно. Ответчица, видимо, твердо решила обойти его молчанием.

Его полузакрытые глаза по-прежнему словно присматривались к чемуто невидимому.

– Как угодно вашей милости. Еще раз спрашиваю вас, леди Корвен: обвинение в прелюбодеянии, якобы совершенном вами с мистером Крумом, не соответствует истине?