Чтение онлайн

– Клер, вы не знаете, как...

– Знаю, знаю. Садитесь-ка лучше.

Молодой человек повиновался.

– Теперь слушайте. Тони. В моей жизни было столько физиологии, что мне этого хватит надолго. Если хотите, будем друзьями, но только платоническими.

– О господи!
– простонал молодой человек.

– Да, только. Иначе - давайте совсем не встречаться.

Крум сидел не шевелясь, не сводя с нее глаз, и у Клер мелькнула мысль:

"Для него это пытка. Он ее не заслуживает - слишком хорош. По-моему, нам лучше не встречаться".

– Послушайте, - мягко начала она.
– Вы ведь хотите мне помочь, правда? Время у нас есть. Может быть, потом...

Молодой человек стиснул ручки кресла. В глазах его засветилось страдание.

– Хорошо, - с расстановкой ответил он, - чтобы видеть вас, я пойду на все. Подождем, пока это перестанет быть для вас только физиологией.

Клер, которая тихонько покачивала ногой, рассматривая лакированный носок своей туфли, неожиданно взглянула прямо в тоскливые глаза Тони и отчеканила:

– Будь я не замужем, вы бы спокойно ждали и не мучились. Считайте, что оно так и есть.

– К несчастью, не могу. Да и кто смог бы?

– Понятно. Я уже не цветок, а плод, - на мне клеймо физиологии.

– Не надо, Клер! Я стану для вас всем, чем вы захотите. Но не сердитесь, если я не всегда буду при этом весел, как птичка.

Она посмотрела на него из-под опущенных ресниц и сказала:

– Хорошо.

Затем наступило молчание, и Клер почувствовала, что Тони пожирает ее глазами с ног до головы - от темных стриженых волос до кончика лакированной туфельки. Пожив с Джерри Корвеном, она не могла не понимать, насколько привлекательно ее тело. Разве она виновата, что оно чарует и возбуждает мужчин? Она не хочет мучить этого мальчика, но ей приятно, что он мучиться. Странно, как это можно разом испытывать и жалость, и удовольствие, и легкую скептическую горечь? А стоит уступить - и через месяц он потребует большего! И она неожиданно объявила:

– Кстати, я нашла квартиру - настоящую маленькую берлогу. Раньше там был антикварный магазинчик, а до этого - конюшня.

– Недурно. Когда переезжаете?
– нетерпеливо осведомился Тони.

– На той неделе.

– Моя помощь нужна?

– Если сумеете покрасить стены клеевой краской - да.

– Сумею. Я несколько раз сам красил свои бунгало на Цейлоне.

– Только работать придется по вечерам, - я на службе.

– Как ваш патрон? Приличный человек?

– Очень, и к тому же влюблен в мою сестру. Так мне, по крайней мере, кажется.

– Неужели?
– усомнился Крум.

Клер улыбнулась. Ей была совершенно ясна его мысль: "Может ли мужчина видеть вас целыми днями и влюбиться в другую?"

– Когда приступим?

– Если хотите, завтра вечером. Мой адрес: Мелтон-Мьюз, два, за Малмсбери-сквер. С утра я куплю краску, и начнем с верхней комнаты. Скажем, в шесть тридцать.

– Отлично!

– Но помните, Тони, - никакой назойливости. "Жизнь реальна, жизнь серьезна..."

Он грустно усмехнулся и прижал руку к сердцу.

– А теперь уходите. Я провожу вас вниз и посмотрю, не вернулся ли дядя.

Молодой человек встал.

– Что слышно с Цейлона?
– отрывисто спросил он.
– Вас не тревожат?

Клер пожала плечами:

– Пока все тихо.

– Вряд ли так будет долго. Что-нибудь надумали?

– Какой смысл думать? Похоже, что он вообще ничего не предпримет.

– Я не могу вынести, что вы...
– начал и оборвал фразу Крум.

– Пойдемте, - позвала Клер и отвела его вниз.

– Я, пожалуй, уже не зайду к вашему дяде, - объявил Крум.
– Значит, завтра в половине седьмого.

Он поднес ее руку к губам и направился к двери. На пороге снова обернулся. Клер стояла, слегка наклонив голову, и улыбалась. Он вышел в полной растерянности.

Молодой человек, внезапно пробужденный воркованием голубок Цитеры, ощутивший на себе таинственное магнетическое притяжение женщины, которая в просторечии именуется соломенной вдовой, и вынужденный держаться на расстоянии из-за условностей или щепетильности, заслуживает всяческого сожаления. Не он избрал свою судьбу - она настигла его исподтишка, безжалостно лишив его всех остальных жизненных интересов. Он одержим своего рода манией, которая подменяет все его обычные стремления одной всепоглощающей тоской. Такие заповеди, как "не прелюбодействуй", "не желай жены ближнего твоего", "блаженны чистые сердцем", звучат теперь для него особенно академично. Школа приучила Крума к тому, что, когда раздается звонок с урока, это означает: "Играй!" Сейчас он понял всю ограниченность такого правила. Какая уж тут игра? С одной стороны - обворожительная женщина, которая на семнадцать лет моложе своего мужа и бежала от него, потому что тот - сущее животное, Клер этого не говорит, но он. Тони, в этом уверен. С другой стороны - он сам, влюбленный в нее без памяти и нравящийся ей не так, как она ему, но все же нравящийся, насколько это вообще возможно в данных обстоятельствах. А впереди - одни совместные чаепития. Нелепо до кощунства!

Погруженный в размышления. Тони Крум не заметил человека среднего роста, с глазами, как у кота, тонкими губами и множеством мелких, словно царапины, морщин на загорелом лице, который поглядел ему вслед, искривив рот в отдаленном подобии улыбки.

VII

Когда Крум ушел, Клер с минуту постояла в холле, вспоминая тот день, полтора года назад, когда она сама, в светло-коричневом дорожном костюме и коричневой шляпке, уходила через ту же дверь мимо гостей, стоявших шпалерами и провожавших ее возгласами: "Желаем счастья! ", "До свиданья, дорогая! ", "Привет Парижу!" Всего восемнадцать месяцев, а сколько воды утекло! Губы ее дрогнули, и она отправилась в кабинет к дяде.

– Вы дома, дядя Лоренс? К вам только что заходил Тони Крум.

– А, этот приятный молодой человек, у которого нет работы?

– Да. Он хотел поблагодарить вас.

– Боюсь, пока не за что.

Глаза сэра Лоренса, быстрые и черные, как у кулика или вальдшнепа, скользнули по хорошенькому личику племянницы. Клер, конечно, не то, что его любимица Динни, но бесспорно привлекательна. Как быстро выяснилось, что ее брак неудачен! Эм все рассказала ему и предупредила, что этого вопроса касаться нельзя. Да, Джерри Корвен - штучка! При его имени люди всегда пожимали плечами и многозначительно усмехались. Дурной знак! Но в общем его, сэра Лоренса, все это касается мало.

С порога донесся приглушенный голос:

– К вам сэр Джералд Корвен, сэр Лоренс.

Сэр Лоренс инстинктивно поднес палец к губам. Дворецкий понизил голос еще больше.

– Я провел его в маленькую гостиную и сказал, что пойду узнаю, дома ли леди Корвен.

Сэр Лоренс заметил, что Клер стиснула руками спинку кресла, возле которого стояла.

– Ты дома. Клер?

Она не ответила, но ее побледневшее лицо словно окаменело.

– Минутку, Блор. Вернетесь, когда позвоню.