Чтение онлайн

– Я думал, что у нас в Америке завтраки плотные. Но оказывается, это пустяки в сравнении с вашими, - сказал Халлорсен, усаживаясь.

– Вы знакомы с лордом Саксенденом?

– Лорд Саксенден?
– переспросил Халлорсен и поклонился.

– Как поживаете? У вас в Америке нет таких куропаток, как у нас, а?

– Нет. Полагаю, что нет. Я мечтаю поохотиться на этих птиц. Дивный кофе, мисс Черрел.

– Да, - подтвердила Динни.
– Тетя Эм гордится своим кофе.

Лорд Саксенден поплотнее устроился на стуле:

– Попробуйте ветчины. Я еще не читал вашей книги.

– Разрешите вам прислать? Мне будет лестно, если вы ее прочтете.

Лорд Саксенден продолжал жевать.

– Вам следует ее прочесть, лорд Саксенден, - вмешалась Динни.
– А я пришлю вам другую книжку по тому же вопросу.

Лорд Саксенден широко открыл глаза.

– Очень мило с вашей стороны. Это клубничный?
– спросил он и потянулся за джемом.

– Мисс Черрел, - понизил голос Халлорсен, - я хотел бы, чтобы вы просмотрели мою книгу и отметили места, которые сочтете несправедливыми по отношению к вашему брату. Я был страшно зол, когда писал ее.

– Не понимаю, какой мне смысл читать ее теперь?

– Я мог бы, если вы пожелаете, выбросить все это во втором издании.

– Вы очень добры, профессор, но зло уже совершено, - ледяным тоном отрезала Динни.

Халлорсен еще больше понизил голос:

– Страшно сожалею, что причинил вам неприятность.

Чувство, которое можно было бы, пожалуй, приблизительно выразить словами: "Ты сожалеешь? Ах ты..." - преисполнило все существо Динни злостью, расчетливым торжеством и сарказмом.

– Вы причинили зло не мне, а моему брату.

– Давайте подумаем вместе, нельзя ли его исправить.

– Сомневаюсь.

Динни встала. Халлорсен поднялся, пропустил ее и поклонился,

"Вежлив до ужаса!" - подумала девушка.

Остальную часть утра она просидела над дневником в одном из уголков парка, настоящем тайнике - до того густо он зарос тисом. Здесь грело солнце, над цинниями, пенстемонами, мальвами и астрами успокоительно гудели пчелы. В этом уединении Динни снова почувствовала, как тяжело ей будет выставить переживания Хьюберта на суд толпы. Нет, в дневнике не было никакого хныканья, но, предназначенный для глаз лишь того, кем был написан, он с предельной откровенностью обнажал все раны души и тела. Издалека долетали выстрелы. Облокотясь на заросшую тисом изгородь, девушка смотрела в поле, откуда доносилась стрельба.

Сзади раздался голос:

– Вот ты где!

Ее тетка в соломенной шляпе с такими широкими полями, что они задевали за плечи, стояла внизу на дорожке в обществе двух садовников.

– Я за тобой. Босуэл и Джонсон, вы можете идти. Портулаком займемся после обеда.

Леди Монт подняла голову и выглянула из-под своей огромной шляпы:

– Такие носят на Майорке. Отлично защищает от солнца.

– Босуэл и Джонсон, тетя?

– Сначала у нас служил один Босуэл, но твой дядя не успокоился до тех пор, пока не подыскал Джонсона. Он требует, чтобы они всюду ходили вместе. Ты веришь доктору Джонсону, Динни?

– Я считаю, что он слишком часто употребляет слово "сэр".

– Флер унесла мои садовые ножницы. Что это у тебя, Динни?

– Дневник Хьюберта.

– Тяжело читать?

– Да.

– Я следила за профессором Халлорсеном. Е'о следовало бы кое от че'о отучить.

– Прежде всего от самоуверенности, тетя Эм.

– Надеюсь, наши подстрелят пару зайцев. Суп с зайчатиной был бы прекрасным добавлением к меню. Уилмет и Хенриет Бентуорт уже разошлись во мнениях.

– По какому поводу?

– Не знаю. Я была занята. Не то насчет премьер-министра, не то насчет портулака. Они вечно спорят. Хен, видишь ли, все'да была принята при дворе.

– Это так опасно?

– Хен - прелестное создание. Люблю ее, хотя она вечно кудахчет. Зачем ты привезла дневник?

– Хочу показать его Майклу и посоветоваться с ним.

– Не делай это'о, - сказала леди Монт.
– Майкл - хороший мальчик, но ты это'о не делай. У не'о масса каких-то странных знакомых - издатели там и прочие.

– Потому-то я и хочу с ним посоветоваться.

– Посоветуйся лучше с Флер: она человек с головой. А у вас в Кондафорде тоже такие циннии? Знаешь, Динни, мне кажется, что Эдриен скоро сойдет с ума.

– Тетя Эм!

– Он ходит как во сне. Я думаю, если его уколоть булавкой, он и то не заметит. Конечно, не следовало бы говорить с тобой об этом, но он должен на ней жениться.

– Согласна, тетя.

– Но он это'о не сделает.

– Или она не захочет.

– Они оба не захотят. Словом, не понимаю, чем все это кончится. Ей уже сорок.

– А дяде Эдриену?

– Он еще совсем мальчик. Моложе е'о один Лайонел. Мне пятьдесят девять, - решительно объявила леди Монт.
– Мне пятьдесят девять, я знаю, а твоему отцу шестьдесят. Твоя бабушка была очень чадолюбива. Она непрерывно рожала. Что ты думаешь насчет детей?

Пузырек поднялся на поверхность, но Динни успела проглотить его и ответила только:

– Ну, раз люди женаты, это неплохо - в меру, конечно.

– У Флер будет еще один в марте. Плохой месяц - какой-то ле'комысленный. А ты, Динни, ко'да собираешься замуж?

– Когда заговорят мои юные чувства, не раньше.

– Весьма бла'оразумно! Не за американца, надеюсь?

Динни покраснела, улыбнулась - в улыбке было что-то опасное - и ответила:

– С какой стати мне выходить за американца?

– Не зарекайся, - возразила леди Монт, обрывая увядшую астру.
– Ко'да я выходила за Лоренса, он так за мной ухаживал!

– И сейчас еще" ухаживает, тетя Эм. Замечательно, правда?

– Перестань смеяться!

И леди Монт так глубоко погрузилась в воспоминания, что, казалось, окончательно исчезла под шляпой - еще более необъятной, чем раньше.