Чтение онлайн

— Надо же, — я с удивлением взглянул на растянутые в улыбке губы, так как глаза его были надежно спрятаны под полами шляпы, — а я считал вас, дружище, стойким к женским утехам мужчиной. По крайней мере, сколько вы находитесь со мной, ни разу не заводили подобных разговоров.

— Что-то меня стычка с Шамперноном навела на невеселые мысли, — поворачивая за угол массивного каменного лабаза, откликнулся Агосто, и остановился, оглядывая окрестности.

Отсюда дорога расходилась в обе стороны. Та, что тянулась вдоль причалов и реки, так и продолжала вихлять как пьяный прохожий, а вторая уходила в сторону города, преодолевая каменные развалы, оставшиеся явно от береговой линии обороны. На солидную фортификацию они не походили, скорее, служили своеобразной дамбой против разлива реки. Кое-где даже заиленные камни проглядываются сквозь траву. Неплохо так Рокана поднимается во время паводков!

— На какие же, если не секрет? — я дождался, когда виконт сориентируется, и двинулся следом за ним, не забывая посматривать по сторонам. Интересно и полезно, особенно когда идешь мимо развалин, где тебя запросто могут ожидать лихие ребята с ножиками или с дубинками.

— Граф Абра ни за что не отступится от своего плана, чтобы закопать меня в землю как можно скорее, — не поворачивая головы, ответил Ним. — Видимо, в его планы вкралась какая-то ошибка, связанная с моим существованием. Вот и думаю, а не столкнусь ли в Эбонгейте с еще каким-нибудь любителем заработать на чужой крови.

— И от этих мыслей вас потянуло на девок? — решил пошутить я.

— Как ни странно — да, — не стал оскорбляться виконт. — Думаешь, я настолько целомудрен, что не приемлю обычные человеческие прихоти? Вот ты, кстати, дружище, куда воздержаннее, чем я. Твои люди нашептали, что ты держишь какой-то обет насчет утех… Если это розыгрыш, то сам понимаешь, неудачный. С трудом верится…

— У меня есть девушка, — потешаясь в душе над словами виконта, ответил я, сдерживая улыбку. — Хочу быть верным только ей.

— А, тогда понятно, — кивнул Ним Агосто с серьезной миной. — Когда твоя невеста сама Тира Толессо, нужно быть предельно внимательным в таком щепетильном вопросе.

Все-таки виконт восхищает меня своей мальчишеской открытостью и незамутненной жизненной позицией. Он видит мир в двух цветах, и нисколько об этом не жалеет. Мне бы так, и глядишь — проблем могло быть меньше. А то постоянно приходится разделять полутона, выискивать в них смыслы, еще больше запутываясь в решении наболевших проблем.

Я не стал огорчать своего высокородного друга о своей шаткой позиции жениха. Пусть считает, что я без пяти минут муж одной из красивейших и богатых девушек Скайдры и других городов всего северо-восточного побережья, а также почти новоиспеченный аристократ. Признаюсь, получать такой статус с помощью женской юбки я не намерен. И поход по Рокане — первый шаг к самостоятельности.

Пока говорили, вышли к узкой улочке, стиснутой с двух сторон каменными домами с двумя, а то и с тремя этажами. Поверху на веревках сушилось белье, какие-то громкоголосые дамы переговаривались между собой из окон, мимо нас с криками пронеслась кучка босоногой детворы — наверное, к реке побежали.

Дальние кварталы, как пояснил виконт, строились с одной целью: при нападении пиратов (а такое в стародавние времена происходило частенько) они становились неприступным оплотом. Жители закрывали окна мощными ставнями, а сами сверху наносили урон камнями или кипятком, сдерживая врага до подхода гарнизона. Узкие улочки для такого веселья подходили как нельзя кстати. И была еще одна особенность, на которую указал Ним. Оказывается, несколько домов соединялись в некий квадрат, образовывая неприступную крепость с внутренними дворами. Таких «крепостей» вдоль береговой линии было несколько.Довольно интересная фортификационная мысль.

Как только мы миновали «крепость», создалось такое впечатление, что город расправил плечи и размахнулся на всю ширь свободного пространства. Улицы стали шире, дома выше, народу побольше. Окунувшись в привычный для горожанина шум и гам, мы неторопливо зашагали по мощеной мостовой, покрытой грязью вперемешку с соломой, и внимательно поглядывали по сторонам в поисках подходящей харчевни или гостевого двора.

— Виконт, а вы бывали в Эбонгейте? — поинтересовался я с одной лишь целью: знает ли мой спутник город, или придется опять стражу спрашивать. — Вы так уверенно рассказывали об эрле Ронессо, словно знаете его.

— В детстве с отцом приезжал сюда пару раз, — махнул рукой Ним. — С тех пор многое изменилось. Город разросся, а гостевые дворы имеют свойство разоряться. Да и что может помнить мальчишка из тех путешествий?

— А ваш отец не знаком с эрлом Ронессо?

— Ты о том, почему я так уверенно пригрозил таможенникам, что заявлюсь в замок? — рассмеялся виконт, а потом призадумался. — Кстати, а почему бы и нет? Когда я говорил, что хозяин замка не любит правителей Натандема, нисколько не лукавил. Можно использовать ситуацию в свою пользу, рассказать о графе Абре, о его коварстве. Глядишь, со стороны Ронессо моя спина будет защищена… Не выпить ли нам наливочки, дружище?

Мы как раз проходили мимо открытого прилавка, на котором стояли небольшие и аккуратно сделанные бочонки с краниками, а миловидная пожилая женщина предлагала снующим мимо нее горожанам испробовать своего напитка. Заметив, что мы замерли как раз напротив нее, заулыбалась.

— Не угодно ли господам «вишневки» или «малиновки»? — певуче спросила она, зорко приглядываясь, в первую очередь, к одеянию виконта. Да и я не выглядел бродягой с дырявыми карманами. Кстати, не стоит расслабляться. Уже пару раз заметил шныряющих в толпе мальчишек с тем самым блеском в глазах, который приводит к потере кошелька у зазевавшегося прохожего.

— Ваша милость, вы должны обязательно попробовать мои наливки, — уверенно продолжала дожимать нас женщина, не желая упускать добычу. Она самолично налила из одного бочонка темно-красный напиток в глиняную кружку, даже отсюда по запаху определявшийся как «вишневка». — Попробуйте, не пожалеете.

Виконт шагнул под деревянный навес.

— Игнат, а ты чего стесняешься? — усмехнулся он.

Вишню я не любил. Не знаю, откуда во мне такое странное неприятие к этой ягоде, возможно, из тех страшных снов, которые частенько будоражили меня после гибели «Дампира».