Чтение онлайн

Киммериец вернулся обратно в лес, где определил место чьей-то стоянки. С деревьев свисали уздечки и поводья. Из центра черных луж торчали седла в окружении опавшей листвы. Повсюду валялись кости, которые казались выбеленные временем. Как погибли животные, осталось загадкой, тем не менее, сбруя определенно принадлежала недавним знакомым Конана. Ему стало жаль, что убийцы поступили с животными так, как поступил он с ними самими.

Безусловно, любой человек предпочел бы ехать на коне вдоль побережья и дальше через горные перевалы. Но Конан родился в горах. Повернувшись спиной к морю, киммериец зашагал вверх. Преодоление вершин было для него столь же легким делом, как для ворона свободный полет. И когда варвару, в конце концов, посчастливилось украсть лошадь, то уже никакие естественные барьеры не преграждали ему путь к Асгалуну.

В глазах Тамары двоилось. Яд продолжал действовать в течение всей поездки, которую хотелось забыть как можно быстрее притом, что память сохранила немногое. Запомнился в основном постоянно издаваемый животными душераздирающий визг, напоминающий скрежет стали о сталь. С приездом в Хор Калба состояние не на много улучшилось, и тело дрожало так, будто гонка еще не подошла к концу.

Четверо слуг вели ее по владениям Халар Зима. Прихожие были столь широки, а потолки столь высоки, что она чувствовала себя крохотной как детская кукла. Версия о внезапном уменьшении размеров выглядела бы правдоподобней веры в существование гигантов, нуждающихся в огромных пространствах, или в высокомерие человека, приписывающего себе их свойства. От гладких колонн и плит из черного мрамора, отполированных бесчисленными подошвами, веяло холодом морозной ночи.

Марика шествовала впереди, гордо подняв голову, словно балованная хозяйская кошка. Перед массивными железными дверьми женщина подняла руку, и те разошлись сами собой с готовностью вышколенных рабов. За ними оказались просторные покои, еще сохраняющие остатки величественной роскоши.

Комнату заполняли изваяния и артефакты эпохи всеобщего страха. Фигуры демонических кумиров сидели на каменных тронах, попирая перепончатыми лапами черепа младенцев. Роспись стен изображала в деталях древние ритуалы, где крови присутствовало больше, чем религиозного рвения. Хотя фанатизма на фресках тоже хватало. Центральное место отводилось Маске Ахерона, всегда вызывавшей трепет и почитание.

Тамара мысленно поблагодарила богов, что не могла видеть полной картины. Ее бесцеремонно швырнула на пол Марика.

— Посмотри, отец, я вернулась с девчонкой.

Халар Зим медленно поднялся с кушетки, неохотно оторвав взгляд от самого ценного экспоната — маски. В темном домашнем халате он пересек спальню. Его глаза постепенно прояснялись, но улыбка, адресованная дочери, ничем не отличалась от той, что озаряла до этого Маску Ахерона.

Присев на корточки, воитель взял Тамару за подбородок и осмотрел лицо с разных сторон.

— Неуловимая беглянка все же решила к нам присоединиться.

— Вы ошибаетесь, — прошептала девушка, не в силах даже помотать головой. — Я не та, кто вам нужен.

— Девчонка говорит правду? — поднял бровь Халар Зим.

Его дочь погладила шею монахини. На стигийском когте заалела капля крови.

— Тебе нужны доказательства?

Он кивнул.

Марика с жадностью обсосала палец, а после слизнула выступившую кровь на коже пленницы.

— Горячая и сладкая на вкус, отец. В ней заключена сила Королевского Дома Ахерона.

— Отлично, — сказал Халар Зим, вставая. — Подготовка практически завершена. Все произойдет в канун Мертвой Луны.

— Да, уже недолго ждать, — прошипела ведьма в ухо Тамары. — В последнюю безлунную ночь, когда воды отступят и обнажатся руины — восстанет из праха Ахерон.

— Я горжусь тобой, Марика, — Халар Зим потрепал дочь за щеку. — Ты даже не представляешь насколько.

Колдунья довольно замурлыкала тогда, как Тамару сотрясли горькие рыдания.

Конан проезжал зловонные трущобы Асгалуна, стараясь держаться в тени. Между тем, немало цепких взглядов было приковано к его персоне. Но вместо манящего перезвона золотых монет в кошельке, грабители могли услышать только мягкое шуршание доспехов или бряцание перевязи меча. Мощная фигура и уверенная поступь воина охлаждали интерес любопытных. Хотя чужак явно не принадлежал к воровской гильдии города, не выглядя также подвыпившим гулякой, наблюдатели быстро делали вывод, что связываться с ним себе дороже.

Свернув в один из маленьких двориков, киммериец направил коня прямо к строению под вывеской, изображающей семь скрещенных кинжалов. Он спешился, толкнул дубовую дверь и, пригнувшись над низкой притолокой, ступил за порог. Логово «семи клинков» представляло собой плохо освещенный зал с лабиринтом разномастных столов и скамеек. Там присутствовало множество мужчин и женщин самого непотребного вида, однако никто не удосужился взглянуть даже мельком в сторону нового посетителя. Похоже, посторонние люди сюда не заходили, и проблем обычно не возникало. По крайней мере, таких, которые не решались бы с помощью ножа в спину или кубка пряного вина, разбавленного настойкой черного лотоса.

Варвар осмотрел помещение взглядом волка, подбирающего на ужин подходящую овцу. Отсутствие здесь Элы Шана в настоящий момент его не обеспокоило. Преступники редко соблюдали какой-либо график, кроме того, неизвестно добрался ли вообще коротышка до Асгалуна. Однако это не означало, что другие пребывают в неведении насчет местонахождения одноглазого вора.

Выбор Конана пал на упитанного аргосца, восседающего между стойкой и камином. Обликом малый никак не соответствовал человеку, лояльному властям. Правда еще в юности киммериец понял, что большинство законов является пародией на правила цивилизованного общества, и писаны они для того, чтобы оправдать беззаконие власть имущих. Если законы основываются на притворстве и лицемерии, то Конан не будет стремиться их соблюдать.

— Я ищу вора, — он навис над сидящем толстяком.

— Вот как? — притворно удивился аргосец и широко развел руками. — Может, ты хочешь обвинить всех нас в воровстве?

— Я ищу Элу Шана, — повысил голос киммериец.

— И кем же ты себя считаешь, варвар? — щеки толстяка затряслись от смеха.

Конан схватил его за горло и поднял со стула.

— Повторяю, мне нужен Эла Шан.

Ноздри мужчины раздулись, лицо приобрело фиолетовый оттенок. Клиенты заведения, распихивая мебель, соскочили с мест. Заблестела сталь. Наступившую на миг тишину нарушали лишь потрескивание дров и хрипы полузадушенного толстяка.