Чтение онлайн

Он был очень слаб, но понимал, что оставаться здесь долее значило лишь слабеть еще больше. Пробравшись вдоль зубчатого гребня, нашел спуск и медленно, с большими предосторожностями покинул гору.

Справа вдалеке заметил проблеск огня и направился прямо к нему. Ему нужна еда, а также лошадь. И будь он проклят, если уйдет без них, когда его враги — если это, конечно, они — имели и то и другое.

Судя по звездам, до костра Кон добрался уже за полночь. Он ярко горел под наскоро установленным навесом. Двое мужчин спали, завернувшись в одеяла, а третий дремал, сидя у огня. Прежде всего ковбой отметил, где привязаны лошади, причем узнал среди них и своего коня. Очевидно, они поймали его, бесхозного, в прерии.

Конагер был слаб, как котенок, но почувствовал прилив жгучего гнева. Голос рассудка не поколебал его. Он поднялся во весь рост и не таясь вышел к костру, ударом ноги вышиб винтовку из рук дремавшего караульщика и выстрелил в землю как раз между спящими.

Одним из них оказался Кудрявчик Скотт, а другим — Смок Парнелл.

У огня сидел Пит Кейзьюс.

Разбуженные Скотт и Парнелл резко сели, но Конагер держал их на мушке.

— Чтоб тебе пусто было, Смок! — произнес он грозно. — Не будь я так слаб, повыколотил бы из тебя дурь. Так что лежи тихо, а если вздумаешь шевельнуться, хоть почесаться — Бог свидетель, всажу тебе пулю в брюхо. А ты, — обратился он к Кейзьюсу, — набери в миску, что там у вас есть в котелке, да живее.

— Си, сеньор. — Кейзьюс приподнялся.

— Сиди где сидишь! Дотянись и положи, да правой рукой! Я никогда не стрелял в безоружного, но сейчас мне начхать. — Конагер опустил винтовку, вынул револьвер и принялся жадно есть, держа ложку в левой руке. — Надеюсь, кто-нибудь из вас все же дернется, — мрачно добавил он. — Я просто жду и надеюсь. Мне бы очень хотелось похоронить всех вас прямо здесь, чтобы недалеко ходить. Так вот, Смок, — сказал он, заканчивая есть. — Я сейчас отсюда уеду. Да вы, ребята, собирайтесь-ка и мотайте из этого округа на все четыре стороны. Но если остановитесь, не доезжая Таскозы или Тринидада, не дам за вас и ломаного гроша. Вы охотились на меня и проиграли. С завтрашнего дня я охочусь на вас и стреляю без предупреждения. И буду идти по вашим следам, пока не начиню свинцом всех по очереди.

Парнелл не сводил с него взгляда.

— Ты псих, парень! Ты там белены, что ли, объелся?

— Возможно… но вы меня достали, как никто в жизни. И я вам не спущу.

Покончив с едой, он отбросил миску и выпил три кружки кофе. Парнелл едва заметно шевельнулся, и пуля обожгла ему плечо. Конагер выругался. Ему хотелось по-настоящему ранить Смока, и промах явно свидетельствовал о его слабости.

— Ты, — приказал он Кейзьюсу, — иди оседлай мою лошадь и постарайся без глупостей.

Чуть развернувшись, чтобы видеть мексиканца, Конагер проследил, как тот оседлал коня и затянул подпругу, потом взялся за поводья левой рукой. Револьвер в его правой руке подрагивал. Парнелл продолжал наблюдать за ним.

— Дьявольщина! — воскликнул бандит. — Ты же едва стоишь на ногах!

— Хочешь проверить, как я стою на ногах? Попробуй достать свой револьвер.

— Нет уж, — благоразумно возразил Смок. — У тебя хватит дури пристрелить меня на месте.

Конагер повернулся, ухватился за луку седла, но сесть не успел. Колени его подогнулись, он вцепился в стремя, но и оно выскользнуло из пальцев. И тут он упал ничком и больше не шевелился.

Некоторое время все сидели неподвижно. Пит Кейзьюс неотрывно глядел на Конагера, потом бросил короткий взгляд на Смока.

— Про какой это город ты мне рассказывал? Майлзтаун, кажется?

— По дороге в Монтану, — откликнулся Парнелл. — Неплохая идея.

Поколебавшись минуту, он отбросил одеяло и замер на месте, но Конагер не шевелился.

Завороженный и испуганный, Кудрявчик Скотт разглядывал ковбоя, а затем перевел взгляд на Смока.

— Ты убьешь его?

— Убить? Его? — резко обернулся Смок Парнелл. — Мальчик, о чем ты говоришь? Я, может, и преступник, но не палач и не стану никого убивать на холодную голову, а тем более джентльмена. А здесь перед нами, как согласится мой друг Кейзьюс, действительно джентльмен.

— И что же мы будем делать?

— Мы — я и Пит — возвращаемся на ранчо, забираем Криса с Тайлом и уходим в Монтану. Поедем на север вместе с весной. Пора уж!

— А как же я? — запротестовал Скотт.

— Ты останешься с ним. Когда очухается, доставишь его на ранчо Сиборна Тэя. Он один, правда, стоит больше, чем все это ранчо. И пока останешься рядом с ним. Присматривайся хорошенько. А вот когда почувствуешь себя хоть вполовину таким, как он, то возвращайся ко мне — если в тебе, конечно, еще сохранится влечение к разбою.

Когда бандиты скрылись из виду, Кудрявчик Скотт раздул костер и подтащил лежащего без сознания Конагера поближе к теплу. Потом, не без тревоги думая о том, что тот сделает, когда очнется, подсунул под него подстилку, укрыл одеялами и, усевшись рядом, стал ждать рассвета.

Несколько раз он принимался разглядывать спящего — грязного, небритого, в изорванной в клочья одежде, пропитанной кровью, и все больше проникался уважением и пронзительной жалостью к нему.

Конагер без конца ворочался, бормоча что-то о ветре в траве.

— Перекати-поле, — шептал он, — катись колесом… колесом…

Для Скотта его слова звучали как бессмыслица. Когда же люди в бреду разговаривали осмысленно?

Через две недели после возвращения на ранчо «СТ» Конагер снова отправился в объезд. Он бы сел на коня и через два дня, но Тэй и слышать ничего не хотел.

— Полежи пока. Отдохни чуток. Такие переделки отнимают у человека больше сил, чем ему кажется, — увещевал он ковбоя.

Кон починил сбрую, укрепил петли на воротах, вырыл ямы под столбы для забора вокруг огорода… словом, без дела не сидел.

Он потерял много крови и не ел двое суток. Такие передряги его организм всегда переносил тяжело, и на сей раз было как всегда.

Джонни Мак-Гиверн продолжал работать на ранчо. Кроме того, Тэй нанял Кудрявчика Скотта. Сестра его так и уехала в Калифорнию, не повидавшись с братом.

Кончился март, прошел апрель, трава буйно зазеленела под весенними дождями, и прерия покрылась цветами. Скот раздобрел и стал ленив.