Чтение онлайн

— Не пойдет, этих чернил сейчас уже никто не помнит, — говорил главный художник, он же верстальщик. — А почему зимой снег хрустит?

— Дурак не знает, почему зимой снег хрустит, — назидательно качал головой системный администратор. — А вот почему у тебя на столе счета-фактуры валяются?

— Юля, у тебя глисты есть? — кричал через весь офис главный редактор бильд-редактору.

Редакция выставляла над перегородками восемь пар настороженных ушей.

— В смысле, ты нашла иллюстрации к паразитам? — поправлялся главный.

— Нашла, — отвечала Юля светски, покачивая ножкой в туфле на шпильке. — С меня еще обезьянья задница, а ржавый гвоздь я завтра из дому принесу.

Мы строили модели вулканов и клеили камеры-обскуры из йогуртовых стаканчиков, выдували гигантские мыльные пузыри, запускали волчки, ракеты, планеры, бумажные самолетики и воздушных змеев, раздували ватные хлопья феном, создавая метель. Устраивали конкурсы и детские праздники. Снег пололи, под окном слушали, кормили счетным курицу зерном, ярый воск топили… На гневные письма читателей «Что за фигню вы такую пишете?» отвечали: «А вы приходите и напишите лучше». Некоторые приходили и писали. Через полгода стало получаться почти хорошо.

И все это время гвоздем в башмаке, кнопкой на стуле у меня была бухгалтерия. При оформлении на работу меня предупредили: будете оформлять гонорарные ведомости: фамилия — название статьи. Первый месяц все так и шло. Затем бухгалтерия вдруг осознала, что ей слишком хлопотно с нашими гонорарами. И зазвонила:

— Сумму с учетом 13-процентного налога рассчитываем. Да вы где учились, такую простую вещь не сделать? Ну если на философском, то тогда все ясно, конечно.

— Номер страницы проставляйте и расписывайте авторов в журнале постатейно, прям на страницах пишите, кто автор, а то стоит Кудыкин, а в ведомости Федоренко, я знаю какой Федоренко, в журнале Кудыкин написано?

— На каждой странице надписать автора, двадцать страниц статья — двадцать раз пишите. А вот когда статьи вы свои будете писать, меня абсолютно не колеблет.

— Авторский договор нужен в двух экземплярах, подписать у исполнительного директора, а в ведомость номер договора.

— Ксерокс паспорта с каждого автора. Вот когда он с обмена паспорт заберет, тогда он и гонорар получит. Раньше не говорили, а теперь говорим: адрес по прописке в договоре и из паспорта страницу с пропиской ксерокопию.

— Вы чо мне за филькину грамоту прислали? ИНН и пенсионное страхование с прошлого месяца обязательно. А если не получено, то и денег не получено, и в другой раз не сотрудничайте с таким автором, у кого свидетельство не получено. А договор пусть заново подписывает, как получит, у меня уже просрочено будет за тот месяц.

— ИНН и свидетельства тоже ксерокопию. Ваш Федоренко сказал, пришлет по факсу свидетельство, а прислал полюс медицинский, где вы таких идиотов берете? Не знаю, какой он там доктор наук, пенсионного страхования от медицинского не различит. Сами ничего не соображаете и авторы такие же.

— И в договор все занести: номер паспорта, ИНН, свидетельства пенсионного, в ведомость номер договора и страницу, на странице написать имя автора!

У нас появилась форма инициации: каждый новенький в коллективе на второй день работы приходил из бухгалтерии злой и красный (если мужчина) или в слезах (если женщина). «Join the club!» — ржала редакция и наливала инициированному красного вина из трехлитровой коробки в пластиковый стаканчик.

— Там юристы форму авторского договора поменяли, мы вам вышлем, по последним двум номерам заново подпишите договорчики к следующей неделе, — радовала бухгалтерия перед длинными праздниками. — Ну и что, еще раз придут и подпишут ваши авторы. Не успевать ваше право, а наше — вам денег не начислить.

— Больше наличными выдавать ничего не будем, пусть авторы сберкнижки заводят. Наличными нам возни сильно много.

— Я, по-моему, русским языком сказала: номер сберкассы и филиал, расчетный счет, корсчет, лицевой счет, БИК и ИНН по каждому автору, и ксерокопию сберкнижки. Иначе сами с налоговой объясняйтесь.

— Перепроверьте у Макеевой две цифры лишние в лицевом счете, у нас компьютер не берет. Нам некогда копаться, у нас аудит.

— А не выплатили потому, что вы документы не предоставили. Ну я не знаю, кому предоставили, я их не видела. Теперь будете форму реестра заполнять, мы вам вышлем.

И на свет появилась Форма Реестра. Статьи писались в последний момент, заголовки не придумывались, полосы выходили с глупыми ошибками, — мне было некогда, главный не успевал все вычитать, сотрудника нам в помощь Эсэс брать не хотел — и так бездельничаете! Я ксерила паспорта, выверяла 85 цифр бухгалтерских реквизитов, считала гонорары, надписывала в предназначенных для бухгалтерии номерах журналов фамилии авторов на каждой странице и создавала реестры: «Сдано в бухгалтерию Кафтановой (Бекешиной), заместителем главного редактора:

авторский договор с Поливановым на 2 листах в 2 экз,

гонорарная ведомость от 22.11 на 2 листах в 1 экз…

итого 24 документа на 45 листах, Кафтанова (Бекешина), заместитель главного редактора, 25.11…»

— Кафтанова, я вам там обратно ваши документы вернула, вы бы хоть в реестре ошибок не делали, написано в реестре Полуванов, а договор на Поливанова, делать мне больше нечего в них разбираться. И решите, наконец, кто вы там по фамилии.

Говорить с ними у меня больше не было сил. Начался роман в письмах. Вот у меня осталась распечатка.

Я — бухгалтерии:

«Тема: Сколько можно?!

Коллеги, но ведь в документах-то было все правильно! Отправляю

документы с реестром обратно, опечатку в фамилии исправила».

Бухгалтерия — мне:

«Тема: Re: Сколько можно?!

Сообщаем что в виду несвоевременной подаче документов Кафтановой Е. и в виду не получения их бугалтерией в срок все авторские гонорары по последнему номеру будут начислены в конце следущего месяца».

Я — генеральному директору: