Чтение онлайн

– Студент Усик здесь?

Усатый посмотрел на меня в упор. Потому что смотреть ему было больше не на кого: из мужской части группы первокурсников только я не забрался в автобус. На меня же уставились и две девчонки, чьи фамилии в списке усатого следовали за моей. В том числе и блондинка с фотоаппаратом «Смена» (прочел название на корпусе) в руке. Фотографировать меня девица не спешила – морщила покрытый желтоватыми пигментными пятнами нос, недовольным выражением лица намекала, что я всех задерживаю.

– Твоя фамилия Усик? – спросил доцент.

Спросил у меня, без сомнения. Дохнул в мою сторону чесночным ароматом. А ветерок добавил к запаху чеснока еще и удушающий смрад дешевого одеколона.

Я неуверенно кивнул.

– Да. Александр Усик.

Сказал это не усатому доценту, а прежде всего себе. Словно привыкал к звучанию нового имени.

«Точно! Того боксера звали, как и меня нынешнего. Вспомнил».

Сон не спешил заканчиваться. Кто знает, думал я, как долго мне предстояло отзываться на чужое имя. Придется пока позабыть о «Димочке». Или теперь имя уже не чужое? Ведь и тело это вовсе не мое прошлое… было. Нужно привыкать поглядывать вокруг с нынешнего скромного росточка, а не с высоты двух метров.

– Тогда чего молчишь? – сказал доцент. – Вспоминаешь основные тезисы доклада Леонида Ильича Брежнева на двадцать третьем съезде КПСС? Или еще не проснулся?

– Не проснулся.

Доцент сделал пометку в тетради, усмехнулся.

– На поле быстро проснешься, – сказал он. – Вам, городским, там понравится. Собирать урожай – это не книжки про шпионов читать.

Бросил взгляд на девчонок. Приосанился.

– Шагай в автобус, студент Усик. Не задерживай товарищей.

– Всегда готов, – пробормотал я.

Перед моим мысленным взором все еще стояла та старая фотография с брюнеткой на фоне автобуса. Я упрямо пытался припомнить хоть одну деталь, отличавшую ее от картины, что недавно увидел собственными глазами. Та же юбка на девчонке поверх трикотажных штанов. Похожая кофта (красный цвет по фотографии я распознать не смог бы, но фасон узнаваемый). Да и внешность девчонки – почти точная копия облика ее младшей сестры. Знакомый внимательный взгляд, схожие улыбки…

– Шевелись, Усик! Так… Фролович!

– Это я!

Девушка-фотограф подхватила вещички, рванула к автобусу, словно хотела опередить меня. Она и опередила – нагло оттеснила мое непривычно легковесное тело плечом от двери, резво взобралась по ступеням. Позволила мне полюбоваться на ее обтянутые синими трико ягодицы. Вошел в автобус, следуя за ягодицами-маяком. Привычно склоняя голову, чтобы не протаранить макушкой притолоку дверей. Поймал на себе пару мимолетных равнодушных взглядов. Большинство студентов не обратили внимания на мое появление.

Блондинка уверенно зашагала по салону, нещадно ударяя сумкой по выставленным в проход локтям. Я двинулся следом, внимательно оглядываясь по сторонам. Не искал свободные места (тех в начале салона и не осталось). Пытался найти взглядом знакомое остроносое лицо: хотел убедиться, что там, на улице, оно мне не привиделось. Девчонка с фотоаппаратом вдруг резко свернула, плюхнулась на сиденье. Рядом со Светланой Пимочкиной. Та поприветствовала подругу, вновь удивив меня схожестью с моей институтской кураторшей.

– Клевый фотик, – услышал я знакомый голос.

Увидел через проход от места, где уселась блондинка, своего соседа по комнате – Пашку. Вячеслав сидел с ним рядом, у окна. Тоже с интересом посматривал на соседок.

– Спасибо, – сказала Фролович. – Это мне папа из Москвы привез.

– Тебя ведь Олей зовут?

– Да.

Пашка протянул девчонке руку.

– Я – Павел.

– Могильный. Я помню.

Фролович пожала кончики Пашкиных пальцев – заметила меня. Вопросительно приподняла брови. Смотрела на меня с затаенной досадой, будто я ей мешал.

Я обратился не к ней, а к ее соседке.

– Ты ведь Светлана Сергеевна Пимочкина?

– Ну… да.

Пимочкина растеряно улыбнулась. Продемонстрировала мне ямочки на щеках, в точности такие же, какие я бессчетное количество раз видел на лице Людмилы Сергеевны Гомоновой. На фотографии я не мог точно определить цвет ее глаз. Но теперь видел, что они карие.

– У тебя есть младшая сестра. Как ее зовут?

– Люда.

Я кивнул.

– Сколько ей сейчас?

– Четырнадцать лет, – сказала Пимочкина. – А почему ты об этом спрашиваешь?

Света нахмурилась. Я вновь отметил ее знакомый строгий взгляд.

Ничего ей не ответил.

На негнущихся ногах пошел между рядами кресел. Уселся на ближайшее незанятое место. Пристроил в ногах рюкзак.

– Странный какой-то, – услышал слова Фроловой. – Кто это?

– Сашка Усик, – ответил ей Могильный. – Живет вместе с нами в комнате, в общаге. Нет, так-то он нормальный парень. Просто он детдомовский.

– А-а. Понятно.

Я не пытался догадаться, что именно Фролович стало понятно.

Откинулся на спинку кресла, смотрел в потолок поверх головы сидевшего впереди меня парня. Размышлял над добытой информацией. И думал о Светлане Пимочкиной: именно она стала якорем, определившим мое место в новой реальности. К предположению о том, что я сплю или пребываю в коме, встреча со старшей сестрой Людмилы Сергеевной ничего нового не добавила: мой спящий разум мог придумать и не такое. Зато она внесла некоторую ясность в версию с переносом сознания (или души?).

Попал я в прошлое своего мира или в альтернативную вселенную, пока не понял, но точно определился с годом этого попадания. Старшая сестра Гомоновой погибла в январе семидесятого, так и не доучившись на первом курсе Горного института. Ездила она «на картошку» в сентябре тысяча девятьсот шестьдесят девятого года, во времена расцвета Советского Союза. Когда у руля СССР стоял пока еще «свеженький» Леонид Ильич Брежнев, а жители страны Советов уже жили при «развитом социализме».