Компаньоны
Шрифт:
Год Нестареющего
(1479 по летоисчислению Долин)
Анклав Теней
Крошечная мышь широко раскрытыми глазами смотрела на горящее здание. Упала крыша, оставшиеся бочонки с ламповым маслом взорвались, и очередной огромный огненный шар взвился в небо.
Мышь беззвучно молилась за тело внутри здания. Она чувствовала, что ее долг — присутствовать при этом, и все же знала, что ей не следовало бы этого делать. Когда разум наконец взял верх над эмоциями и ее чувством долга, она засеменила прочь.
Потом, в переулке, мышь сделалась летучей мышью и улетела в ночь, к городской стене Анклава Теней и дальше, прочь из парящего города.
Кэтти-бри не осмеливалась вернуться в свое человеческое обличье. Леди Авельер не так-то легко одурачить, и она так просто не перестанет искать беглянку всеми доступными ей магическими способами.
Кэтти-бри оставалось лишь надеяться, что ее затея со взрывом и телом мертвой женщины собьет прорицательницу со следа достаточно надолго, чтобы она сумела ускользнуть.
Она думала о той женщине. Кэтти-бри наведалась на кладбище и подняла зомби. Она осквернила могилу и нарушила покой усопших.
Осознание этого угнетало ее, ибо подобный поступок нельзя назвать добрым делом. Но это было необходимо, а зомби подняла сила Миликки, хотя подобное заклинание противоречило основному принципу, провозглашаемому богиней: естественному циклу жизни и смерти.
Но теперь сложились чрезвычайные обстоятельства, и Кэтти-бри должна была принять дарованную ей способность оживлять мертвых как подтверждение, что Миликки понимает и одобряет ее выбор. Находясь под чарами и гипнозом, ученица выдала леди Авельер слишком много секретов. Это воспоминание заставляло юную женщину помнить, что ее могут поймать снова, и тогда она опять может оказаться беспомощной. Она трансформировалась еще раз и расправила могучие крылья. Через несколько мгновений орел приземлился посреди пустыни, обернулся волком и беззвучно поскакал в ночь на мягких лапах. Кэтти-бри понимала, что не сможет сохранять этот облик долго, поскольку ее магическая энергия быстро истощалась, поэтому ей необходимо было отыскать укромное место и должным образом защитить его от чужих магических глаз.
Разумеется, она помолится за ту бедную женщину, над чьим трупом надругалась, магически оживив его.
Устроившись на ночлег в тени нависающей скалы, она надеялась, что молитвы и отражающие чары, во множестве наложенные ею на покойницу, смогут противостоять магическому вторжению Авельер, ради Кэтти-бри и ради самой умершей.
***
— Я не верю в это, — заметила леди Авельер, стоя возле дымящихся развалин. — Это не удар случайной молнии. Мы уже однажды видели это представление!
Мы скомпрометировали ее и все, что она намеревалась сделать, — осмелилась подать голос Риалле. — Быть может, Рукия сделалась бесполезной... нет, хуже чем бесполезной, опасной для замыслов названной ею богини, Миликки.
Поэтому она отправилась поближе к самым горючим материалам и уничтожила себя при помощи взрыва, инспирированного богиней?
— Похоже, божественного взрыва, многократно усиленного за счет содержимого этого сарая, — предположила Риалле.
Но леди Авельер покачивала головой в ответ на каждое слово этого жалкого объяснения.
— Это, скорее, пристало бы А’тар или Госпоже Ллос. Сомневаюсь, чтобы Миликки стала поддерживать... — Она умолкла, не в силах выговорить нужное слово, махнула рукой в сторону взорванного и горящего строения и закончила: — это.
Сквозь дымовую завесу приближалась тонкая фигура.
— Мы нашли ее, госпожа, — произнесла Иерика тихо и глянула через плечо в дальний угол разрушенного здания. — То, что от нее осталось.
Леди Авельер первой зашагала по дымящимся обломкам навстречу трем своим ученицам, туда, куда указала Иерика. Она проследила за их взглядами, посмотрела вниз и быстро отвела глаза от отвратительного зрелища.
Почерневший, обугленный, съежившийся до половины своей исходной величины труп лежал на боку, одна рука откинута в сторону, другая, очевидно, сгорела совсем.
Леди Авельер глубоко вздохнула, но сразу поняла, что это была не самая хорошая идея, поскольку от запаха горелой плоти ее едва не вывернуло наизнанку.
— Возьмите одеяло и соберите... это, — приказала она. — Отнесите в Ковен.
— Рукию? — спросила Иерика, явно смущенная таким отношением.
Леди Авельер гневно махнула рукой на труп.
— Это! — решительно повторила-она и поспешила прочь, не желая связывать увиденное, с именем Рукии.
Да, она уже однажды видела этот, трюк возле поселения десаи. Сердитая и недовольная гримаса на лице леди Авельер сменилась слабой улыбкой, поскольку она точно знала, что и мертвые умеют говорить.
***
Широко раскинув крылья, орел парил в потоках теплого воздуха, лениво кружа над лагерем десаи. Этот облик даровал Кэтти-бри острое зрение, и даже с такой высоты она могла ясно разглядеть лица тех, кто находился внизу. Она уже заприметила палатку Нирая и Кавиты и наблюдала в первую очередь за ней. В конце концов, она прилетела сюда ранним утром, и вряд ли эти двое уже успели куда-нибудь уйти.
Как бы ей хотелось спуститься на землю, вернуться в человеческий облик и в последний раз горячо обнять отца и мать!
Но она понимала, что делать этого нельзя. Леди Авельер наверняка посетит ее родителей и запустит свою коварную магию в их мысли. Если они попытаются покрывать Рукию, их разоблачат и, без сомнения, ужасно накажут; и в любом случае просто позволить им знать правду, что дочь жива, означало снова навести леди Авельер на ее след.
Кэтти-бри постоянно напоминала себе об этой мрачной реальности, но, увидев лысую загорелую голову Нирая, выходящего из палатки, и не успев даже сообразить, что делает, она сложила крылья и спустилась ниже.
Обмявшись, она заставила себя сдержаться, но сердце ее просто разрывалось. Это ощущение лишь усилилось, когда к Нираю подошла черноволосая Кавита.
Он притянул ее к себе, нежно, как бы невзначай, и оба они устремили взоры к северу. Кавита заслонила ладонью глаза от утреннего солнца.
Девушка понимала, что они смотрят в сторону Анклава Теней. И думают о своей дочери. И так каждое утру, как искренне верилось ей.
Кружа, орел спускался все ниже, но пытался держаться позади от пары, чтобы Кэтти-бри могла слышать разговор, не отвлекая родителей.