Чтение онлайн

– Чего?!

– А того. Ты у Алексея спроси. Что это он притих, а? Молчит, гад. Сайту задай вопрос.

Алексей отодвинулся от стола, встал и начал шарить в тумбочках:

– Правда, так правда. Задавай вопрос. Я пока спирт протирочный поищу.

Некоторое время Иннокентий стучал по клавишам, потом стукнул кулаком по клавиатуре и посмотрел на согнувшегося Алексея:

– И ты… п… молчал?!

– П… у нас Иван. – Он кивнул на Ивана, все также лежащего на кресле в отключке. – Только не надо делать вид, что ты не знал о том, что жена тебе изменяет. Твои постоянные переработки не только оставляли детей без воспитания, но и твою жену без ласки.

– И ты тут подсуетился! – Иннокентий поднялся, сжал зубы и взялся за клавиатуру так, как будто хотел кинуть ее в Алексея.

Тот, наконец, нашел бутыль с протирочным спиртом, зубами открыл пробку, налил в стакан белесую жидкость:

– Жена твоя – натура тонкая, гуманитарный закончила. А ты ее в эту глухомань упер и рожать заставил. Чего же ты хотел?

– Б… а ребенка зачем было делать? – крикнул Иннокентий.

– Если не я, то кто? – усмехнулся Алексей. – Ты, благодаря сверхурочным и «улучшению» техники безопасности Вадимом, уже не способен быть отцом. А детей хотел. Так что можешь мне «спасибо» сказать.

– Тебе?! Да я сейчас тебя тут грохну. Вот и будет мое «спасибо». – Иннокентий схватил стул за спинку, поднял его и занес над головой Алексея.

Вадим вовремя толкнул его в сторону, стул отклонился и ударил по столу.

– Хватит! – заорал Вадим. – Благодаря «сайту правды» и вашим дурацким откровениям мы тут друг друга перебьем. – Он подошел к Алексею и отобрал у него бутыль. – И хорош пить всякую гадость!

– Я тонкая натура, вынужден работать с всякими… – заплетающимся языком пробормотал Алексей.

Вадим дал ему пощечину, и тот притих, сев на стул. Все трое долго молчали. Тишину нарушали только всхлипы Ивана.

– Короче, так, – сказал Вадим. – Скажем честно: мы, трое мужиков, за полжизни ничего стоящего не сделали. Спасибо за правду «Комитету»: взвесил наши дела – нечего сказать. Ситуацию это не меняет. С реактором надо что-то делать. Конечно, лучше, чтобы Иван пошел и исправил то, что наделал, но вряд ли он на это способен. – Вадим кивнул на сидящего в ступоре Ивана. – Кто пойдет добровольцем?

Никто ему не ответил. Дышать стало труднее: воздух из вентиляции шел уже горячий. Вадим продолжил:

– Я пас. Если выживу, обещаю донести то, что здесь произошло, до высшего начальства. Морду в кровь о пороги разобью, а добьюсь, чтобы нами, как пешками, не двигали. Они там план выполняют и деньги гребут, а мы в дерьме сидим.

– Я не пойду, – сказал Алексей. – Можно сказать, и не жил еще вовсе. Я же с детства творил, мне большое будущее пророчили. И какого черта пошел в технари, не понимаю?! Если выживу, создам, наконец, что-то стоящее. После чего и умирать будет не жалко.

– Я всю жизнь жил ради детей, – сказал Иннокентий, – да и работал постоянно, только чтобы денег было достаточно, чтобы одеты-обуты были, как люди… А оказалось, что им не это нужно, потому что при живом отце, можно сказать, сиротами их сделал… Все времени не хватало приласкать, доброе слово сказать. А, может, и не хотел: на работе лучше себя чувствовал. Но только вот, что я вам скажу, мужики. Если этот гребаный реактор долбанет, они пострадать могут. И ваши дети тоже. Ты, Алексей, не кривись. Все мы знаем, сколько «моделей» ты «забрюхатил». Ответственности не чувствуешь, все в облаках витаешь… А у тебя, Вадим, ответственность и вовсе странная: думаешь, властью улучшить жизнь людскую. Боли человеческой не чувствовал никогда… Вот и сейчас ловко на Ивана все перекинул. А кому, как не тебе, было знать всю опасность эксперимента? Я пойду и загашу опасность. – Он посмотрел на сидящих рядом мужчин – те не поднимали глаз. – Не из-за того, что чего-то в жизни не достиг, а из-за того, что если я это не сделаю, этого не сделает никто.

Вадим взглянул на Иннокентия и отвел глаза в сторону. Алексей уткнулся в экран:

– Я поговорю с «сайтом правды» и составлю план передвижения, там же все завалено.

– Я соберу, что у нас есть из защиты, – сказал Вадим.

Иннокентий надел респиратор и отказался от защитного комплекта, предложенного Вадимом:

– От него там будет мало толку. И весит он много, помешает.

– «Сайт» говорит, что аварийный выход обвален, там, где Петр погиб, – сказал Алексей, – но есть боковой проход, как раз к реактору.

– Все понял, – ответил Иннокентий. – Ну что, прощаемся?

Он по очереди обнял остающихся, в том числе сидящего Ивана. Поворот замка – и его сутулая спина исчезла в проходе. Вадим и Алексей проводили силуэт сквозь прозрачное окошко двери.

Через некоторое время Алексей сказал:

– Он у реактора. Там 300 рентген… А сейчас у насоса. Запустил… А сейчас у вентиляции. Зачем? А… Он переключил ее на резервный туннель! Он хочет, чтобы мы выжили.

Вадим подставил руку к вентиляционной решетке – горячий воздух больше не поступал.

– Реактор загашен, он засыпал его борной кислотой, – сказал Алексей.

– Я слышу, он возвращается, – обрадовано сказал Вадим.

Действительно, в окошке показался Иннокентий. Алексей хотел открыть дверь, но тот замахал руками и показал на рот.

– Он не хочет заходить, просит включить громкоговоритель. – Вадим включил громкую связь.

– Мужики, я загасил реактор и переключил вентиляцию. Вы будете жить. Не надо открывать дверь: дозиметр зашкалил еще в коридоре. У меня кожа облезла, тошнит, не переставая, еле на ногах держусь… Минут десять, может, еще поживу – и все. А зайду к вам – вы облучитесь. Семье передавайте… что я любил их. Может, плохим отцом был, но я их любил. Так и передайте. – И, говоря уже сам с собой, произнес: «Надо отойти подальше».

Он повернулся и, опираясь на стену, медленно пошел обратно вглубь коридора. Вадим и Алексей долго молчали. Наконец, Алексей набрал вопрос на клавиатуре:

– Он мертв.

– Он и нас спас, и их… тех, кто об этом кошмаре ничего не знают… Как думаешь, если бы не твой «сайт правды», он бы пошел?

– Уверен, что пошел. Кто-то способен на жертву, кто-то нет. Не знаю, кого молить о том, что среди нас нашелся такой человек. А мы так и останемся с этим жить: он оправдал свое существование, а нам это никогда не удастся.