Чтение онлайн

— Ты ведь его видела, да? Еще тогда, в самом начале?

— Кого?

— Субнормала, которого Айден притащил с собой.

— Мельком.

— А я наблюдала за ним несколько суток подряд. Прямо здесь, на этой самой базе.

— Не понимаю, к чему ты клонишь.

— Он и был комендантом, Вив. Точнее, все еще остается. Он поступает как может, и иногда это… вызывает проблемы.

Ее стоило бы расцеловать. Прямо сейчас. В обе щеки. Но сначала все же нужно было покончить с делами.

— То, что ты говоришь, звучит еще хуже, чем моя версия. Легкомысленный и беспечный бред. Или Айден сошел наконец с ума от своей гениальности?

— Он не знал, что произойдет. Даже не предполагал.

— Уверена?

Айзе качнула головой, невесело усмехаясь:

— Ты не видела его в те минуты. Он редко злится, но тогда… Я думала, что меня ударят. Или убьют.

— А по возвращении на пустую базу?

— Мы не разговариваем. До сих пор.

Цель достигнута, подробности выяснены, акценты расставлены. Остаются сущие мелочи.

— Он важен для Айдена?

— Выходит, что так.

— Почему же не было погони или чего-то вроде? Можно ведь было послать диверсионную группу, если сохранение секретности настолько принципиально.

— Она и послана. Вернее, он.

— Один человек?

— Который стоит десятка, не меньше.

— И?

— Пропажа найдена.

— Но все еще не возвращена?

Вивис предполагала, зачем может понадобиться подобное промедление, однако сторонние версии еще никогда и никому не мешали.

— Варс не хочет светиться.

— Ах, так это…

— Да. А ты же его знаешь: если начал игру, будет соблюдать правила до самого конца.

— И как долго?

— Надеюсь, что не слишком. Но если протянет дольше необходимого, его ждет очень неприятный разговор.

Вивис разрешила себе улыбнуться, причем совсем уже не мысленно:

— И не только с тобой.

Впереди будет еще много недоумения, растерянности, может быть, злости и обиды: не надо быть пророком, чтобы это предсказать. Но пока в глазах Айзе только недоумение. И готовность слушать. А Ледяной Леди есть что сказать.

Глубина социальной ямы, в которой находишься, очень хорошо ощущается, когда даже лягушка имеет право повышать на тебя голос.

Хотя, строго говоря, это вполне себе гуманоид, прямоходячий, с руками, растущими не как у некоторых моих знакомых — из задницы, а оттуда, откуда им и положено. Впечатление немного портили ноги, полусогнутые и отчаянно кривые, но в общем и целом субъект, брызжущий слюной по моему поводу, хорошо вписывался в толпу, снующую туда-сюда метрах в трех за его спиной.

Ну похож на лягушку, и что? Знавал я товарищей с куда более ужасной внешностью, таких гоблинов и троллей, после встреч с которыми по темным углам начинали мерещиться всякие нехорошие вещи.

А здесь все вроде в норме: в основном лягушки и ящерицы. Но что же случилось с природой, если та свела их вместе?

— Паса!

И ладонь у него — с перепонками между пальцев. Кажется. Нет, точно. Коротенькие, словно нарочно срезанные на две трети.

— Порте!

Я ведь должен понимать, чего от меня хотят. Просто обязан. И такое чувство, что вот-вот пойму, слова-то знакомые. Но в последнее мгновение смысл ускользает. Наверное, мешает рот, растянутый от уха до уха и выплевывающий мне в лицо:

— Паса!

А Вася все еще не показался на причале… Уж не знаю, почему его так сильно задержало прощание с остроносой, если, по его же собственным заверениям, они просто друзья-знакомые. Опять наврал с три короба? Очень похоже. Он вообще все время врет либо чего-то недоговаривает. Самое смешное, я веду себя аналогично, и обижаться нам друг на друга совершенно не за что.

— Порте!

Ноги мерзнут. Ну да, сандалики — не та обувь, чтобы греть, когда вокруг только металл и космос. А вот всему, что выше пояса, почти жарко: обдувает струями воздуха от корабликов, скользящих по причальным желобам.

Со стороны и с приличного расстояния метаорбитальная база, на которую нас, скрипя зубами, доставила Света, выглядела как еж, свернувшийся клубком. А при подлете впечатление только усилилось, особенно когда «иголки» начали превращаться в стрелы пирсов и молов здешнего порта.

— Паса!

Ну вот, теперь он еще и тыкать начал, прямо мне в нос. Какой-то загогулиной. Видимо, совсем рассердился.

— Что, Лерыч, затеваешь третью мировую?

Почему из всех возможных обращений Вася выбрал именно это? Природный сволочизм подсказал? Хотя не он виноват, конечно, а медузки, с маниакальным упорством не желающие переиначивать звучание моего имени на местный манер.

— От меня чего-то хотят. Наверное. Этот достойный… э-э-э, джентльмен.

— Квакша-то? Пропуск выписать тебе пытается. И, как вижу, безуспешно.

— Какой еще пропуск?

Вместо разъяснений Вася широко улыбнулся человеку-лягушке, заграбастал проволочную рамку, которой только что едва не истыкали мой нос, и заверил:

— Будет паса, сей момент!

А потом повернулся ко мне, орудуя странной фигулиной, как заправский турист своей фотомыльницей, и скомандовал:

— Улыбочку!

Птичка, кстати, не вылетела. Даже вспышки не было. Только пространство в границах рамки помутнело, заполнилось точками и черточками и еще спустя пару секунд — уже в перепончатых лапах квакши — схлынуло.

— Годится?

Человек-лягушка что-то пробурчал, но перестал загораживать дорогу: посеменил к следующей секции причала, где, судя по ветру, обжигающему мой загривок, начиналась швартовка очередного корабля.

— Всего и делов-то, а ты… — Вася качнул головой. Наверное, укоризненно: выражения его лица я рассмотреть не успел, потому что меня накрыло цветастым пончо. Одним из тех, Светкиных.