Чтение онлайн

Мы уже вошли в здание вокзала, и я прекратил обработку лейтенанта. Тем более, что разговаривать спокойно стало совершенно невозможно. Нас обступила толпа гражданских, в основном женщин. Они что-то кричали, требовали, спрашивали, рыдали. В общем — ужас. Особенно своим резким фальцетом выделялся какой-то лысый мужчина, лет сорока пяти. Он был какой-то весь взъерошенный, с нездоровым блеском в глазах. Когда мы продирались мимо него через толпу, он что-то визгливо требовал, нервно хватал меня за гимнастёрку, мешая пройти. Своим поведением он ещё больше заводил бедных женщин, создавая у них паническое настроение. Не выдержав, я кивнул Шерхану и выкрикнул:

— Наиль, выкинь куда-нибудь подальше этого отпускника-законника.

Шерхан, схватив лысого за воротник, с силой пихнул его в группу следовавших за нами мужчин. От этого образовалась форменная "куча мала". Мы, пользуясь растерянностью окружающих нас женщин, быстро проскользнули в дверь, ведущую в пристройку. Коридор в ней был узкий, и не было видно ни одного человека. Приостановившись, я приказал старшему сержанту:

— Наиль, иди на привокзальную площадь и постарайся там выяснить судьбу наших спутников из бронеавтомобиля сопровождения. Если их найдёшь, скажи им, чтобы они ждали меня около выхода из вокзала. А сам возвращайся, вдруг здесь нужна будет твоя помощь.

Козырнув, Шерхан направился выполнять приказ, а мы с лейтенантом пошли дальше, в кабинет военного коменданта.

Сидоров был на месте, он что-то нервно кричал в телефонную трубку.

"Слава Богу, хоть в городе телефонная связь действует, — подумал я, — нужно срочно дозвониться до штабов 10-й армии и 6-го мехкорпуса."

— Капитан Сидоров!

Громким выкриком прервал я эту телефонную истерию:

— Почему на вокзале творится, чёрт знает, что? Где ваши службы, где, в конце концов, наряды, наводящие порядок среди гражданских? Там, в зале ожидания паника среди отпускников, а вы тут закрылись у себя в кабинете. Хорошо хоть водку не глушите для храбрости. Сейчас вставайте и идите к людям. Нужно будет объяснить, что началась война и следует подчиняться законам военного времени. Станцию срочно разгрузите от лишних людей. Воздушный налёт скоро повторится, и до него нужно постараться отправить всех отпускников обратно в свои части. Их семьи будут эвакуироваться, согласно утверждённым планам и графикам. Пусть не нервничают и не создают паники. Как всё тут подчистите, можете вскрывать "красный пакет" и действовать согласно указанным распоряжениям.

Сидоров, несомненно, меня узнал и, оправдывая своё поведение, заявил:

— Товарищ подполковник, а у меня нет никакого "красного пакета"! А когда я дозвонился до штаба 10-й армии, дежурный приказал не поддаваться провокациям и сохранять спокойствие, ожидая дальнейших распоряжений.

— Спокойствие! Скоро будет у тебя спокойствие как на кладбище. Немцы в следующий же налёт раздолбают твоё хозяйство под ноль. Самолёты люфтваффе и сейчас бы это сделали, но, на твоё счастье, на станции оказался эшелон с противотанкистами лейтенанта. Значит так, сейчас немедленно, по громкоговорящей связи передавайте приказ, чтобы все отпускники возвращались в свои части. Потом прикажите своим службам оказать помощь в разгрузке воинского эшелона, стоящего на запасных путях. Мобилизуйте весь грузовой автотранспорт, имеющийся на станции, и доложите мне о результатах. Автобусы и легковые автомобили тоже забирайте, ими будете развозить отпускников — тех, чьи части расположены за городом. Зенитчиков предупредите, чтобы при следующем налёте немецкой авиации немедленно открывали огонь на поражение. Приказ ясен?

— Но, товарищ подполковник!..

— Всё, капитан, дискутировать будем в другом месте и в другое время. На такие действия у меня есть приказ генерала армии Жукова. Ясно?

— Так точно, товарищ подполковник. Но свободный транспорт может быть только у зенитчиков, а их часть входит в Белостокскую бригаду ПВО и мне не подчиняется. Все деповские грузовики, как мне только что доложили, пострадали от бомбардировки. Бомба попала точно в гараж, имеются жертвы.

— У зенитчиков заберёшь половину грузовиков и направишь их к разгружающемуся эшелону. Сошлёшься на меня и приказ начальника Генштаба Жукова. Скажешь, что берём их временно, чтобы перебросить противотанкистов на направление главного удара немцев. Думаю, они люди умные, особо упираться не будут, а то самим придётся отражать танковые атаки.

Сидоров попытался ещё что-то сказать, но я его прервал, заявив:

— Всё, капитан, вопрос ясен, ты лучше, давай, соедини меня со штабом 10-й армии, а сам иди с лейтенантом, займись делом.

Капитан вызвал штаб и передал трубку мне. Потом поднялся, подошёл к Симонову и о чем-то тихо стал с ним говорить. Но они никуда не вышли, а остались ожидать итогов моей беседы со штабом 10-й армии. Капитан явно перестраховывался и ожидал, что после телефонного разговора с армейским командованием, я отменю свои приказания. Но ждал он зря, я смог переговорить только с дежурным. Назвав кодовое слово, я выяснил, что по армии в 2:10 была объявлена боевая тревога, и штаб эвакуирован ещё до начала воздушных бомбардировок. Благодаря этому, несмотря на большие разрушения, жертв удалось избежать.

Получив эту информацию, я ощутил огромное облегчение. Значит, мои усилия были не напрасны, не знаю кто, железнодорожники или лётчики, но они заранее довели до штаба сведения о начале вторжения немцев. Значит, управление войсками не будет потеряно, и 10-я армия ещё покажет, на что она способна. Дежурный доложил, что эвакуация осуществлялась по плану С, а я знал, что по этому плану штаб 10-й армии перебирается в полевой лагерь в лесу у Старосельцев. Одновременно с объявлением тревоги, рассылаются делегаты связи по всем боевым соединениям.

После разговора с оставленным в Белостоке дежурным, я назвал телефонистке номер штаба 6-го мехкорпуса, который хорошо запомнил. Но там никто не отвечал. Но это особенно меня не встревожило — если штаб 10-й армии эвакуировался, то и танкисты, наверняка, сейчас выполняют мероприятия по плану прикрытия госграницы.

Настроение у меня, впервые за последние сутки, несколько поднялось. Наверно поэтому, я не сделал никакого внушения Сидорову за его промедление в исполнение моих распоряжений. Просто, опустив трубку, встал, повернулся к стоявшим командирам и не очень строгим голосом произнёс:

— Ну что, капитан, ты ещё здесь? Думаешь, немцы будут ждать, пока ты перейдёшь на военные рельсы. Вон, даже такая махина, как штаб армии уже передислоцировалась, а ты всё ещё чешешь свою мирную задницу. Быстро, капитан, быстро — выполнять полученный приказ!

Сказав это, я и сам стремительно направился к выходу из этой каменной ловушки. Сейчас я больше всего боялся оказаться блокированном в этом здании. В любую минуту немецкие самолёты могли появиться вновь над станцией. И теперь, после полученного щелчка, они вряд ли будут бомбардировать расчётливо и прицельно, тем более, под зенитным огнём. Сравняют тут всё с землёй, и всё. Нет, нужно было пользоваться тем, что со станцией у них получился облом. Эскадрильи, которая должна была разнести станцию, уже нет, и теперь только вопрос времени, когда они перенаправят другие самолёты на выполнение проваленной ранее задачи. Оставалось только надеяться, что самолётов у них не так уж и много, и все они закреплены за определёнными целями. А, чтобы перепланировать силы, им понадобится какое-то время.

То, что появление второй волны бомбардировщиков задерживалось, вселяло в меня определённую надежду, что люфтваффе завязло в воздушных боях с истребителями 9-й авиадивизии. А это значит, что Черных поднял свои самолёты в воздух, и сейчас его "соколы", как могут, пытаются остановить стаи стервятников. Конечно, опыта у немецких лётчиков не занимать, что и показал увиденный мной воздушный бой, когда четвёрка мессершмиттов, правда, ценой повреждения трёх своих самолётов, сбила звено наших МиГов. Но у наших истребителей имеется зенитная поддержка, и это, может быть, хоть как-то уравновесит силы. В критической ситуации, как в этом бою, можно спрятаться и за огонь, ведущийся с земли. Всё это опыт, чёрт его возьми, и его придётся получать ценой крови своих братьев.