Комбриг
Шрифт:
— Видел уже, — Вальтер задумался. — Пойдёмте вместе. Я вас к своему начальству отведу. Лейтенант госбезопасности Рукомойкин. Хороший мужик. Поможет. Вы же не для себя. Оборону Родины крепите. Эх, уехал бы свами. Нет. Не отпустят.
— Ну, давайте я попробую звякнуть. Я хорошо знаком с Меиром Абрамовичем Трилиссером. Он правда сейчас как бы не совсем в ваших органах. Большой начальник сейчас — член президиума и кандидат в члены секретариата Исполкома Коминтерна. Не сомневаюсь, тряхнёт старыми связями, добудет для вас перевод в Спасск-Дальний. О! Мы вам там и жену кореянку найдём. У меня, кстати, тоже жена кореянка. Да, у многих командиров из моего полка тоже.
— Сам Трилиссер?! Легенда у нас! А звоните! Если ванна и жена кореянка, то чего от таких подарков отказывать. Пойдёмте, познакомлю с начальством.
Глава 23
Событие шестьдесят пятое
В украинской хате просыпается утром мужик и видит перед собой жену, наставившую на него обрез:
– Петро, ты иностранный шпион!
– Тю! Сдурела баба!
– Ты во сне по-русски разговаривал!
Лейтенант госбезопасности, это если на воинские звания перевести — капитан поучается, шпала у человека на петлицах краповых. Ну, не такой и большой чин, но когда они с лейтенантом ГБ Рукомойкиным пошли искать, кто же Брехту предоставит платформу для отправки секретной техники на Дальний Восток, то прямо всё руководство станции Киев-Товарный, что в двух километрах южнее вокзала Киев-Пассажирский, восхотело принять участие и поспособствовать.
— Нужно что бы машины заехали на платформу. Трап, или как это у вас делается? — прояснил суть требования Иван Яковлевич.
— Так и не беспокойтесь, товарисч командир. Всё поставим, всё загрузим, есть пандус специальный. Не думаете же ви, что у вас одного во всём нашем прикрасном СССР машины есть. И у других этого счастья навалом. — Четыре шестигранника у товарища на петлицах железнодорожной формы, как раньше у Брехта было. Зовут — Исаак Львович Гольдман. Этот проявил максимальное желание помочь РККА и лично такому большому воинскому начальству. Брехт ещё как-то и не привык к тому, что он большое начальство — почти ЕНЕРАЛ. Будет. Через два года, если доживёт.
Договорились, что к этому пандусу подгонят платформу, поновее, чтобы в дороге не сломалась, перегружай «Мерседес» потом под восхищёнными взглядами. Подгонят в ноль часов ноль минут. Исаак Львович лично проводил Брехта до этого сооружения и показал, как нужно проехать через пути, чтобы у него оказаться. Не запомнил с первого раза. Лабиринт. Когда помощник начальника станции ушёл, Брехт ещё раз прошёл весь маршрут. Теперь можно было и к тайному убежищу двигать. На всякий случай, ну, мало ли, комбриг проверился, не следят ли НКВДшники за ним. Менял направление, резко поворачивался и возвращался назад. Ронял, сумку, в которую намеревался по дороге напихать в коммерческом магазине разных продуктов. Мало ли, вдруг дети голодают. Всё было чисто. Не сильно большой специалист по антислежечной борьбе, но метнувшийся в сторону взгляд прохожего или вдруг развязавшийся шнурок у другого прохожего, заметил бы. Ничего похожего с прохожими не наблюдалось. Даже наоборот всё было. Прямо оборачивались все на Брехта, и в упор разглядывали, и стояли потом, головами и взглядами провожая. В первые минуты комбриг растерялся. Чего надо гражданам?! И только по шёпоту девчушек сообразил:
— Орденоносец, два ордена «Ленина» видела. Комбриг, а сам молодой. Вот бы замуж за такого.
Вона чё! Да, с этой стороны Брехт ситуацию не рассматривал. Перспективный жених. Мать его! Так это они не видели весь иконостас. Орден Красного Знамени, орден Красной Звезды и шесть иностранных орденов. Чего получается? Десять. А у самого маршала Блюхера даже вместе с медалью «XX лет РККА» и китайским крестом тоже десять. Скоро, как Брежневу, нужно будет операцию по расширению грудной клетки делать, а то перестанут ордена вмещаться.
В магазине была очередь. В коммерческом, где цены в десять раз выше, чем в обычном?! Иван Яковлевич послушно встал в очередь, хоть пара дамочек с замахом на элитность (цепочки золотые, серёжки с камешками, причёски замысловатые кучерявые, платья в крупных горохах) пытались его вперёд пропустить. Из разговора элитных дамочек понял и откуда очередь. Народ эти три дня, пока Киев прочёсывали и вычёсывали блох — предателей, в магазины, тем более коммерческие, выходить боялся. Заметут под горячую руку, потом доказывай, что ты не верблюд.
Купил продукты, какие уж были, и пошёл к снятому домику. Вокруг запустение и тишина. Брехт ломиться, как потерпевший, в калитку, запертую, не стал. Прошёл мимо и опять понаблюдал, не завёлся ли хвост. Потом постоял на углу улицы тихой и почти пустынной, подсматривая из-за каштана. На первый взгляд всё было тихо. Жаль не догадался по примеру профессора Плейшнера договориться с детишками, что те поставят герань на подоконник, если их хватать начнут. Хотя, в доме не было герани. Ещё раз прошёлся Иван Яковлевич мимо дома, солнце как раз спряталось за тучкой, и от окон не отражалось. Но там, как и при его уходе были шторы плотные закрыты наглухо. Постоял на другом конце улицы. Ну, если бы была засада, то уже проявили бы себя чекисты.
Дошёл до калитки и постучал. Как и договаривались, никто не среагировал, Брехт достал ножик складной швейцарский, трофейный, из кармана и, откинув лезвие, приподнял щеколду. Зашёл в ограду, и прежде, чем запереть калитку, снова глянул в оба конца улицы. Тишина. Люди ходют, но только женского полу и детского возраста.
— Эй, парни открывайте, — постучал в дверь. — Ваша мать пришла, молочка принесла. — Это и был пароль.
— У ньяс вси дома! — О, и отзыв правильный, значит, чекисты за дверью не стоят.
Открылась дверь и комбригу в живот два ствола упёрлись. Один так совсем длиннющий и пугающий, от «Люгера» артиллерийского.
— Отставить, по отцу командиру шмалять. И так весь в шрамах. — И это не прибаутка была, а ещё один пароль. Означал он, что хвоста за Брехтом нет и можно расслабиться.
— Ура! — железяки отбросили, и все четверо бросились на шею.
Ну, от интербригадовцев такое ожидать можно было. Пацаны и холерики, а вот от дивчули польской, похищенной и разлучённой с родными, не ожидал Брехт проявления такой радости. А уж от Бжезинского и подавно. Виделись всего ничего и не при самых благоприятных для воспылания чувств обстоятельствах. На ногах еле устоял от этой кучи малы. При этом Малгожата вполне себе такой приличной грудью впечаталась, тёплой и мягкой. Гхм, а ведь хотел удочерить. Не, не. Только удочерить.